Книга Бессонная война, страница 162 – Сэм Альфсен

Казалось, ему снова не оставили выбора. Казалось, его снова загнали в угол, поставив в безвыходную ситуацию. Но Син знал, что это не так. Он не раб, не слабак и не глупец.

Он просто был готов на всё, чтобы избавиться от гнетущего чувства скорби, боли, вины и ненависти к самому себе. Он был готов убивать сотнями, тысячами, чтобы искупить свои грехи.

«Но способно ли убийство искупить вину за убийство?»

Нет. Но он был скован теми осуждающими взглядами людей, перед которыми провинился. Он был скован их ненавистью, их жалостью и даже принятием.

«Я лишился своей воли. Если они хотят, чтобы я сыграл эту роль, я не имею права отказаться».

Син даже не ощущал атак стражи – они отскакивали от него, как мячики от стены.

Чёрным сгустком энергии рир взобрался на самый верхний этаж, в покои высшего сурии эрда Фавэра.

Тот не спал – хаванцы всегда хорошо ощущали энергию риров, а риры – энергию хаванцев. Поэтому, когда Син отворил двери покоев, они в ту же секунду встретились взглядами.

Син уже обнажил меч, желая как можно скорее покончить с этим, когда Фавэр вдруг заговорил:

— Подожди, я хочу переодеться и спуститься в тронный зал. Закончим там. Я уже видел твою силу и не вижу никакого смысла в том, чтобы тратить время на сражение.

Несколько минут ошарашенный рир стоял в дверях с мечом наголо, пока старый хаванец переодевался. Совершенно ничего не стесняясь, он полностью обнажился, а затем облачился в самые дорогие праздничные одеяния эрда. Белоснежная ткань струилась до самого пола, спадая с его плеч длинными лентами. Кажется, это было одно из одеяний, предназначенных для коронации или заключения союза согласия.

Увенчав свою голову короной и собрав длинные, спадающие до самой земли волосы в хвост, Фавэр медленно прошёл мимо Сина, направившись вниз по лестнице.

Однако, видимо, Фавэр хоть и желал достойно закончить свои дни, но точно не хотел закончить их молча.

— Знаешь, почему тобой было так легко управлять? Потому что у тебя нет своих желаний. Поэтому-то ты с радостью исполняешь чужие.

Син решил не отвечать, но звуки их шагов гулом отдавались в ушах. Эрд спускался так медлительно, будто плыл по ступеням.

— Они хотят посадить тебя на престол, верно? Ты ведь понимаешь, что ты останешься рабом чужих желаний даже тогда? Всего лишь игрушкой в руках аристократов.

— Нет, не буду. Я создал писание, которого буду придерживаться. И которого будут придерживаться все эрды, которые взойдут после меня на престол.

Фавэр замолчал и, казалось, задумался.

Они провели около получаса в тишине, спускаясь всё ниже и пересекая одну помпезно обставленную комнату за другой.

Двери тронного зала оказались не заперты. Оказавшись там, Син даже не осматривался по сторонам – он отлично знал это место, где провалялся множество часов пригвождённым к полу.

Это была огромная зала с диковинным, исписанным фресками потолком и высокими витражными окнами во всю стену. В самом конце залы на пьедестале возвышался массивный каменный трон, на котором более семи тысяч лет назад восседал первый эрд Скидана Энлиль.

Медленно взбираясь по ступенькам к своему месту казни, Фавэр вдруг решил продолжить разговор:

— Но ты никогда не будешь счастлив. Ты продолжишь жить по своей унылой никчёмной книжке, так и не познав, что значит желать… – Фавэр ненадолго замолчал, оказавшись возле трона. Грациозно развернувшись на каблуках, он сел, возложив старческие руки на громоздкие подлокотники. Его лицо снова исказили морщины, когда он улыбнулся и добавил: – А я прожил долгую счастливую жизнь без лишений. Мне не о чем сожалеть.