Книга Лекарь из трущоб, страница 346 – Сэм Альфсен

— Ох, шавка Сина. Если я раскромсаю тебя на кусочки и засуну хаванцу в глотку на ужин, как сильно братец расстроится?..

Нуска успевал следить за ней. Шайри подошла к воткнутой в пол алебарде и с легкостью приподняла, выставляя перед собой невероятно длинное древко с массивной рубящей частью. Мощное, огромное оружие лежало в ее руке так, словно это был крошечный ножик.

Волчак зарычал, напружинил лапы и бросился вперед. Зверь был ловок, быстр и легко уворачивался от резких размашистых атак оружия. Секира сверкала в воздухе, с молниеносной скоростью разрубая воздух. Волчак кинулся прямиком на Шайри, метя зубами в голову, но с глухим ударом отлетел в стену. Громкий скулеж отражался от стен, оглушая.

— Мразь! Svishe! H`aidgel haih`hi! Ti klaam i merde! Th`are! Mer…

Нуска разразился ругательствами, выпучив от страха глаза: он пытался отвлечь женщину от расправы над волчаком. Это сработало, но не успел лекарь договорить, как древко алебарды длиною в несколько метров развернулось и острием поразило его в плечо.

Больно. Как же больно!

Лекарь вскрикнул, в глазах вспыхнул и разом погас свет.

— Как ты меня назвал? Что ты со мной сделал своим грязным ртом?!

Острие вышло из плоти и ту же вгрызлось во второе плечо.

Кричать уже не было сил. Тьма застилала глаза. Свет померк, а за ним пропали и звуки.

БОЛЬНО.

Кажется, Нуска успел коснуться своего плеча. Необдуманно. Энергия заструилась, с невероятной скоростью регенерируя порванные мышцы и связки. Но не избавляя от боли.

— Ты еще можешь шевелиться?! Ха-а… Хаванцы. Надо было сразу отрезать твои грязные руки. Прости, сладенький, я не привыкла иметь дело с настолько живучими крысами.

Ничего не видя, почти ничего не слыша, руководствуясь лишь чутьем, лекарь несколько раз перекувыркнулся, катясь по полу. И вновь врезался в мертвые тела – склизкие и влажные, они разом осыпались, завалив Нуску с головой. Он оказался погребен под частями тел, но молчал, не шевелясь.

Хлюпающие звуки. Звон и треск погружающегося в плоть оружия, острием царапающего каменный пол. Кажется, в беспамятстве Шайри начала рубить тела алебардой, втыкая секиру в одного мертвеца за другим, а затем вынимая рубящую часть из камня.

— Спрятался… Спрятался! Хочешь, чтобы тебя разделали так же? Я помогу! Поверь, я особенно хороша в разделке свиней!

Нуска терпел. Заваленный конечностями и туловищами мертвецов, он вдыхал запах разложения и крови полной грудью. Он не мог пошевелиться и выдать свое местонахождение. Иначе его смерть будет очень быстрой.

Хоть это и было опасно, но лекарь начал лечить свои пострадавшие части тела. Пускай сейчас он был не в состоянии избавиться от яда в жилах, но мог хотя бы облегчить эту боль, от которой мутнеет сознание.

— Нашла! Ха-ха! Нашла!

Лекарь дернулся в сторону, его глаза расширились, и он увидел, как секира вошла в соседствующее с ним туловище мужчины. Брызнула кровь, внутренности вывалились наружу. Нуска не выдержал: застонав, он откинул голову назад.

Когда его уже убьют? Когда это закончится?

Вновь раздалось рычание. Кажется, волчак пришел в себя и намеревался напасть снова. Нуска догадывался, что ездовой зверь Сина здесь только для того, чтобы защитить его. Но у Нуски и без того нет шансов. Пусть выживет хоть одно существо, дорогое сердцу Сина.