Книга Лекарь из трущоб, страница 303 – Сэм Альфсен

— Возможно, и подействовал. Не могу сказать, – только пожал Син плечами. – Если твой навык заключается в том, чтобы пробуждать плохие воспоминания, подрывая волю противника, то лично мне не требуется твоя помощь для того, чтобы что-то припомнить. Картины прошлого затмевают мой взор день за днем.

Лекарь сначала не поверил. Он не мог понять, как человек вообще может существовать, постоянно прокручивая в голове худшие моменты своей жизни. Те несколько минут, когда сознание Нуски было под контролем наемницы, больше напоминали пытку.

Одно дело, когда что-то плохое происходит прямо сейчас. Другое дело, когда плохие воспоминания разом переполняют голову. И мелькают перед тобой, мучают до тошноты, ни на секунду не позволяя отвлечься.

— Вот так песня, – хмуро сказала на это наемница и вздохнула. – Правильно говорят, что тебя невозможно убить. Проще дождаться, пока ты сделаешь это сам. Ну, так вы дадите мне что-нибудь перекусить? Меня, кстати, Ранри зовут. Ранри Сидъяра, как заметил достопочтенный эрд.

— Нуска, – коротко сказал хаванец и, не прекращая хмуриться, стал рыться в припасах.

Син никак не прокомментировал слова наемницы – просто ушел на свое место у костра. Видимо, пожелал вновь уйти в себя.

На удивление этой ночью Нуска уснул быстро. Близость убийцы никак не помешала ему провалиться в сон – видимо, сказывались годы, проведенные в логове наемников. Но на протяжении всей ночи его не отпускали тяжелые сновидения. Уцепиться за них не получалось, как и хорошенько разглядеть происходящее, но крики и шум боя звучали в ушах, а кислый металлический запах наполнял ноздри до самого рассвета.

Этой наемнице, Ранри, явно нравилось чесать языком. Эрда это раздражало, а вот Нуска был не прочь послушать о рирском быте, да и занять себя хоть чем-то. Оставшийся путь им пришлось преодолевать пешком, потому что троих путников волчак не выдержал бы.

— Мои родители не из основной ветви Сидъяров. Поэтому в семье никого не заботит, что там со мной будет. Нужно отрабатывать свой хлеб.

— Ты про родовую семью? – уточнил Нуска.

— Ага. Я не шатаюсь среди наемников. У нас каждый сам за себя. Добычу делить слишком хлопотно и невыгодно, – рассказывала Ранри, закинув руки за голову и разглядывая полог листвы над головой. – А ты, значит, не раб?

— Неужели похож? – не выдержал Нуска и еще раз оглядел свои дорогие одежды, которые хоть и были ему велики, но смотрелись очень даже прилично.

— Ну, рир и хаванец вместе – зрелище редкое. На самом деле настоятельно советую надеть рабский ошейник, чтобы тебя не уволокли другие наемники. Если все будут думать, что твой хозяин – сам Син Рирьярд, то мысль перепродать тебя появится только у конченного психа.

— Отказано, – хмуро влез в разговор Син, который все это время мечом расчищал путь. Последние два удара были особенно хороши – рир невольно задел ствол дерева, и оно покосилось, надрывно треща, а затем упало наземь. Им пришлось остановиться, дожидаясь, пока срубленное дерево не упокоится с миром.

— Син, тебя что, не заботит сохранность твоего хаванца? Что за ужимки? – проговорила Ранри, но затем замолчала, встретившись с правителем взглядом.

— Он – не мой хаванец. Он – придворный лекарь, – Син сказал это как отрезал, внятно чеканя каждое слово.