Книга Лекарь из трущоб, страница 289 – Сэм Альфсен

Щеголяя по дворцу в одеждах Сина, он не испытывал ни капли стыда. Слуги, проходя мимо, только хихикали да бросали заинтересованные взгляды. Нуске даже посчастливилось встретить по пути двух хаванцев: хоть лекарь и не запомнил их лиц, но был уверен, что именно они присутствовали на экзамене в обители. Двое мужчин в белоснежных одеждах уставились на Нуску так, будто он был причиной всех бед, свалившихся на них в этой жизни; а потому не постеснялись задеть его плечами, грубо толкнув прямо перед лестницей.

Нуска только хмыкнул. Они что, правда думают, что это – издевательства? Явно в школе сурии в свое время не учились – иначе лучше представляли бы, что такое настоящая травля.

Лекарь чувствовал себя неуязвимым. Впервые в жизни его не задевали косые взгляды и шепотки за спиной. Он много лет пытался выработать в себе эту уверенность, но лишь научился напускать на себя невозмутимый вид. Раз за разом бросая насмешливые взгляды и ругань в спины аристократов, он понимал, что на самом деле завидует. Что обижен. Что их слова режут похлеще ножа.

Но это уже в прошлом. Теперь он был частью того класса, представителей которого раньше ненавидел. И понимал, что вся его неприязнь была вызвана лишь одним постыдным чувством – неутолимым желанием сорвать с себя клеймо безрангового.

Ступая по ступеням, спускаясь ниже и ниже, Нуска с каждой секундой приобретал большую уверенность в себе. Безранговый – это никто. Это мусор, который можно топтать, это не человек, а вещь. Но он больше не таков. Он не только лицензированный придворный лекарь, но и сурии, одаренный маг, способный спасать людей, сражаться на передовой и взывать к помощи духов.

Оказавшись на улице, Нуска задрал голову и прикрыл лицо ладонью, прячась от резких звездных лучей. Жизнь, конечно, переменчива. Но, если не прикладывать усилий, не бороться с течением, несущим тебя в низовья реки, ты никогда не окажешься в ее истоках. Не попадешь в бурный поток. Не почувствуешь истинный вкус жизни.

Облизнув губы, Нуска вздохнул полной грудью теплый, переполненный сладостным ароматом цветов, воздух. Теперь он волен выбирать свой путь.

Придворцовый сад был в самом цвету. Те же деревья с белоснежными стволами, те же розовые и красные кусты… Сейчас они не вызывали брезгливость или желание отвернуться. Лекарь искренне наслаждался красотой ровно остриженной зелени и благоухающих экзотических растений. Даже дворец больше не выглядел таким уродливым: хоть он и был все еще напыщенным, но Нуска, объехавший половину страны, мог отдать дань уважения предыдущему эрду Фавэру. Эти каменные стены, витражные окна и шпили на крыше действительно были своего рода искусством.

Нуска, который ни разу в жизни не бывал на сценических представлениях или музыкальных вечерах и не слышал оркестра, был далек от понимания всей этой красоты. Но, увидев заброшенные деревни, безлюдные горы и нетронутые человеком леса, теперь с новым чувством взирал на построенный руками сурии дворец.

Нет. Жизнь не так проста, как кажется на первый взгляд. И мир не заканчивается в трущобах или Эрьяре. Смотря поверх стен, за горизонт, Нуска вдруг загорелся неистовым желанием: «Я хочу увидеть весь мир. Другие города, другие страны. Каково там, где-нибудь в Кноне, где родился Минхэ? Или в Дарвеле?..».