Книга Из бездны к звездам, страница 110 – Сэм Альфсен

— А как же обещание вырвать себе язык? – с усмешкой поинтересовался он и тут же устроился в кресле напротив, закинув ногу на ногу.

Вильна, хмыкнув, уселась обратно.

— Так что нужно?

— Вильна, тебя не устраивает мое назначение, не так ли? – подперев щеку рукой, Нуска сразу задал волновавший его вопрос, а заодно перешел на неформальную речь. А то не очень-то хотелось залить всю военную документацию кровью, если Вильна и впрямь вырвет себе язык, в очередной раз называя Нуску эрдом…

— Дело не в этом. Если бы я не хотела, чтобы ты был эрдом, ты бы им не был, – с напускным безразличием сказала она, а затем обратилась к бумагам.

— Тебе тоже показалось странным то, как легко меня приняли другие аристократы?

Нуска почувствовал, что потянуло гарью. Все-таки одно из донесений не уцелело – так и сгорело в руках Вильны, обернувшись пеплом.

Видимо, она решила, что сохранять маску безразличия и дальше не выйдет. А потому поднялась, отвернулась от Нуски к окну. Вторая помощница так сильно сжала кулаки, что захрустели суставы.

В ее голосе, дрожащем от ярости, угадывались еле различимые обида и боль:

— Почему? Почему тебя, бездна знает откуда взявшегося бездаря из трущоб, приняли так легко, а его, так много сделавшего для Скидана, до самого конца не хотели признавать? Священные писания, которые ты зачитывал в тронном зале, написал он. Войну, в которой мы победили, выиграл он. Законы, которым мы подчиняемся сегодня, утвердил он. Вся внутренняя политика, которой мы придерживаемся, была введена им. Так… почему? Что он должен был сделать, чтобы его признали? Не рождаться риром? В чем он виноват?

Нуска почувствовал резкую боль в груди. Словно сердце эрда отзывалось на каждое слово Вильны и вторило ей: «Почему?»

Но Вильна, не дожидаясь ответа, продолжала:

— Какой-то белобрысый сопляк на троне устраивает их больше! А все потому, что ты хаванец! Но ты ведь понимаешь, главные сурии не с улицы набраны, они не глупы. Их не устраивала ни родословная Сина, ни события, произошедшие в день его рождения. Каждый из них… просто боялся. Все они поголовно трусы! А больше всего на свете я ненавижу трусов!

Кулак Вильны врезался в стену, а трещины так и побежали во все стороны. Но ей показалось этого мало – и она продолжила дубасить стену, пока не посыпались краска и побелка.

— Ненавижу этот скотный двор! – закричала она, а затем развернулась к Нуске с явным намерением врезать и ему, но, сдержавшись в последнюю секунду, лишь взревела: – И тебя тоже ненавижу! Ты не заслуживаешь сидеть на его троне!

Когда Нуска уже начал закипать и захотел съязвить в ответ или влезть в драку, он вдруг заметил… что, несмотря на яростный рев, полный ненависти, в глазах Вильны стояли слезы. Нуске никогда не приходилось видеть, чтобы она плакала, никогда.

Поэтому Нуска перехватил ее кулаки и крепко сжал в своих руках, а затем наполнил комнату светлой дэ. Сняв и с себя маску безразличия, он позволил Вильне увидеть точно такую же боль и досаду в своих глазах. А затем сказал:

— Я тоже считаю, что не заслуживаю занимать место Сина. И ни один эрд после меня не будет достоин этого места. Ведь нельзя представить для народа Скидана эрда лучше, чем Син.

Вильна тут же отшатнулась, а затем, сделав несколько кругов по кабинету, упала на стул и закрыла лицо руками. Хоть она и не издавала ни звука, но ее плечи еле заметно дрожали.