Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 4 – Лоис МакМастер Буджолд

Если все, что он мог сделать, это держать ее за руку, то так тому и быть, в отчаянии решил Пенрик и крепче сжал ладонь женщины.

На мгновение ее карие глаза словно вспыхнули темно-пурпурным светом. Потом, между очередным вдохом и… тишиной, погасли и замерли.

Больше никто не смотрел на Пенрика.

Он услышал гомон женских голосов, болтавших на разных языках, большую часть которых он не понимал, вскрикивающих от ужаса и боли. Его пульсирующая от напряжения голова будто взорвалась частой спутанной сетью белых молний.

Потом – чернота.

Странные сны рассыпались, когда Пенрик очнулся, страдая от кошмарной головной боли, ужасной жажды и отчаянной потребности помочиться. Он лежал в постели в маленькой комнатке, под самой крышей, если судить по наклону беленого потолка. На нем были только рубаха и кальсоны. Когда он со стоном зашевелился, над ним возникло незнакомое лицо. Пен не слишком ободрился, увидев зеленую тунику посвященного Ордена Матери. Последовало несколько минут суеты – сперва человек помог Пенрику воспользоваться горшком, а потом оттащил его от окна, куда тот пытался высунуть голову. Судя по увиденному им кусочку улицы и небу, он находился в Гринуэлл-тауне, возможно, в богадельне Матери. По-прежнему было утро, так что, быть может, он не слишком опоздал? По настоянию посвященного Пен снова упал на кровать и попросил чашку воды, после которой у него остались только головная боль и полное замешательство.

— Как я сюда попал? Я был на дороге. Я потерял сознание? Где мой костюм? – Он очень надеялся, что костюм уцелел. Не говоря уже о ботинках, которых тоже не было. – Там была больная старуха, святая…

— Я позову Просвещенного Луренца, – сказал посвященный. – Не двигайся!

Он поспешно вышел. Из коридора донеслись приглушенные голоса, потом удаляющиеся шаги. Пен заметил свой костюм, аккуратно сложенный на сундуке. Рядом стояли ботинки. Одной тревогой меньше. Он крепко зажмурился, открыл глаза и сел, чтобы налить себе еще чашку воды. Пытался решить, получится ли доковылять до сундука с одеждой, когда снаружи вновь раздались шаги, и он поспешно спрятался обратно под простыни, как было велено.

В комнату без стука вошел высокий, костлявый Просвещенный Луренц, главный святой Храма в Гринуэлл-тауне – утешительно узнаваемый, тревожаще напряженный. Он склонился над Пеном, словно желая пощупать его лоб, но отдернул руку.

— Кто ты? – спросил он Пена.

Пен моргнул. Быть может, он вовсе не заболел, а попал в старую балладу?

— Просвещенный Луренц, вы же меня знаете! Я Пенрик кин Юральд, вы учили меня арифметике и географии и стучали мне по голове своей указкой за невнимательность.

Причем весьма сильно. Это было десять лет назад, до того, как святого повысили до его нынешнего поста. Луренц был давним приверженцем Отца Зимы, хотя, будучи старшим святым, теперь надзирал за всеми пятью святыми домами. Ролш говорил, что растущему городу скоро понадобится архисвятой. Пен полагал, что Луренц надеялся на повышение.

— А. – Луренц испустил облегченный вздох и выпрямился. – Значит, мы не опоздали.

— Хочется на это надеяться! Матушка и Ролш будут в ярости, точно вам говорю. И страшно представить, что подумает бедная Прейта. Где Ганс?

— Лорд Пенрик, – произнес Просвещенный Луренц строгим голосом, будто собирался попросить Пена перечислить крупные реки Дартаки, – что вы помните про вчерашний день?