Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 92 – Лоис МакМастер Буджолд

Принадлежавшая Зихре… мастерская – Никис решила называть ее так – была элегантно обставлена, без сомнения, отчасти благодаря высоким ценам. Никис могла предположить, во сколько обходится содержание заведения с дюжиной работников и еще дюжиной слуг, плюс ночное гостеприимство. Недавно восстановленная чистота и приятное впечатление от украшений, конечно же, тоже помогали не дать клиентам перейти к грубостям и поддерживали неуловимое равновесие между соблазнительным и пошлым. Мебель была в основном простой: сундуки и необычно широкая кровать. Личную нотку вносила большая коллекция причудливо украшенных маскарадных масок на стене.

Постель была завалена женскими платьями и бельем. Зихре заставила Пенрика стоять неподвижно, а сама прикладывала к его длинному телу то одно, то другое, бормоча: «Нет, нет… да, нет», – и кидая их в разные кучи. Она встряхнула два длинных валика, набитых тканью; Пенрик сразу показал на более тонкий.

— Хм, пожалуй. Я думала, что для таких тощих бедер понадобится больше, но вы правы.

Она закрепила завязки на его талии, чтобы валик окружал бедра. Еще один кусок ткани ушел на верхнюю часть туловища, после чего они обсудили, сколько набивки класть, и вновь остановились на меньшем количестве, а не на большем.

— С вашими руками и ногами придется поработать. Сами знаете, мелочи решают все.

— Совершенно верно, мадам.

Радостно повинуясь ее указующему жесту, он опустился на скамью перед маленьким столиком с ящичками и зеркалом.

Зихре порылась в ящиках и достала несколько лакированных шкатулок, в которых лежали инструменты для ухода и косметика. Никис никогда столько не видела. Мадам велела Никис заняться ногами Пенрика, а сама взялась за его руки. Никис не делала такой педикюр другому человеку с тех пор, как вышла замуж; в юности они с подружками хихикали вместе, неуклюже подражая умелым действиям матерей и старших сестер. И еще был уход за Кимисом во время его последней болезни, но там не было места хихиканью. На губах Зихре блуждала слабая улыбка, и Никис подумала, уж не вспоминает ли та с нежностью подобные девичники своей молодости.

Ноги у Пенрика были загрубевшие. Но Никис быстро вспомнила прежние навыки обращения с пилочками, скрабами и маслами, чему способствовало несколько профессиональных советов Зихре. Напоследок та передала Никис яркий медный лак, который стал финальным штрихом. Никис довольно выпрямилась – и обнаружила, что Пенрик смотрит на нее с кривой полуулыбкой. Она понятия не имела что он – они, не будем забывать про Дездемону – думают обо всем этом.

— Волосы высохли, – сообщила Зихре, взбивая их; от хны обычно мягкие волны превратились в настоящие кудри. – Что думаете? Назад? Вверх? – Скатав массу рыжего шелка в ладонях, она поворачивала ее туда-сюда.

— Конечно же распустить, – ответил Пенрик, закатив глаза в тщетной попытке увидеть, что она делает. – Чтобы как можно лучше спрятать мою шею.

— М-м, но хочется использовать эти скулы.

Расчески и заколки в умелых руках помогли достичь компромисса: несколько прядей падали Пенрику на лоб, волосы с боков были забраны в пучок на макушке, а медный водопад закрывал затылок.

— Теперь давайте посмотрим…

Руки Зихре нырнули в шкатулку с декоративной косметикой. Она накрасила его ресницы коричневым, едва тронула веки сурьмой и закончила мазком румян на щеках и губах. Пенрик в первый раз повернулся, чтобы, вскинув окрашенные хной брови, изучить результат в маленьком зеркале.