Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 201 – Лоис МакМастер Буджолд

В этом мечущемся призраке не было ничего выдающегося. Судя по всему, это был кривоногий юнец лет двадцати, облаченный в воспоминания об одежде, в которой умер: моряцкие штаны и тунику, что могли принадлежать любой команде. Здесь его держали растерянность и отчаяние, по экспертному мнению Пена.

Пен уже стоял на коленях, хотя его связанные за спиной руки не могли исполнить божественное знамение. Однако он мог постучать пальцами по большому пальцу – и так и сделал, мысленно назвав божество для каждого пальца. Он не осмеливался произносить молитвы вслух, чтобы не выдать свое призвание пиратам. Но подобные церемонии были в основном для скорбящих. Мысленная речь годилась для богов. И покойников.

Призрак подплыл ближе, когда Пенрик начал мысленно произносить слова, двигая языком за сомкнутыми губами. Скорее разогреваясь, пока не сможет понять, кем являлся этот бедняга. Парень изумленно уставился на него. Пен переключился с адриакского на седонийский и начал сначала. Тот же результат. Призрак сосредоточился на нем, осознав, что Пен был единственным, кто мог его видеть. Но не слышать: бестелесный рот не издавал звуков. Однако движения губ стали подсказкой.

Пен переключился на рокнарийский. Его произношение было слегка архаичным, как сообщила ему Дез, пусть и понятным для тех, кто изъяснялся на высшем или низшем диалекте этого языка. Ага. Он из рокнарийских квадренцев. Отвергнутый Отцом зимы и Сыном осени, предпочтительными и ожидаемыми богами, а значит, вероятно, один их пиратов. Кто ты? кричали широко распахнутые глаза юноши, глядя на странную духовную ауру светловолосого незнакомца, носившего в себе демона. Который, насколько знал Пен, в случае Дез производил впечатление.

— Если ты выбрал свою четырехугольную веру, следовало выбрать другую работу, – прошептал вслух Пен, удивив самого себя. – Или наоборот. Теперь слишком поздно. Белый бог ждет тебя – пусть и ненадолго.

Пен чувствовал, хотя не видел – никогда не видел – огромное Присутствие где-то на той стороне воздуха. Дез тоже, потому что она отступила поглубже, бормоча: Я бы предпочла, чтобы ты хотя бы не приманивал Их.

Это не я, Дез. Смерть могла открыть дверь богам, как не могло ничто иное – за исключением угодников, полагал Пен, а он к ним определенно не относился. Боги же, в свою очередь, были единственной силой, способной уничтожить демонов хаоса, обосновавшихся в живом существе. Этим и объяснялся страх Дез.

Иногда, Дез, мне действительно приходится делать работу, которую я поклялся делать. Хотя и не для Храма.

Да, да… проворчала она, но – доблестно, по мнению Пена – оставила ему доступ к своим силам под напором этого божественного шторма. За тринадцать лет, что он ее знал, она мастерски освоила этот фокус. Благодаря уверенности в том, что он ее защитит?

— Все будет хорошо, – сказал Пен юноше, не имея на то никаких оснований. Он не знал, было ли умение пристально смотреть на человека, пока тот не поверит тебе, талантом святых или лицемеров – и была ли разница. Идея заключалась в том, что человек, всю свою недолгую жизнь позволявший другим говорить ему, что думать, мог нуждаться в разрешении даже после смерти. А у этого юноши больше не будет шанса дорасти до своих богов. – Все будет отлично. Пять богов благословляют тебя на твоем пути.