Книга Петли времени — узор судьбы, страница 91 – Вера Окишева

— Что, прости? — прошептала моя маленькая драконица, которая своей филейной частью чувствовала, что нарвалась на неприятности.

— Раздевайся, — повторил я так же холодно и бесстрастно.

— З-з-зачем? — сипло прошептало мое чудо.

— Наказывать буду плохую непослушную девочку.

— За что? — не понимала пока невестушка. Может и хорошо, что не понимала, правдивый ответ будет.

— Я что тебе велел сказать мне про твой второй прыжок? В каком году он был?

Рада моргнула, растерянно перевела взгляд с ремня на меня, затем еще раз моргнула и нахмурилась.

— Второй прыжок? — переспросила, а я все ждал, когда она поймет, за что я на нее так зол. — Это когда меня ранило?

— Да, милая моя лгунья, это когда тебя ранило. Я что велел тебе сказать? Правду, Рада. Неужели так сложно было сказать мне правду. Чем я заслужил твою ложь?

Невеста забавно покраснела, закусила губу и опустила голову, пряча глаза. А меня понесло, очень хотелось высказаться. Двести семьдесят два года кипела во мне обида за ее обман, и я хотел знать правду — за что?

Я вновь хлопнул ремнем по голенищу сапога, и от этого звука Рада вздрогнула, подняла наполненные слезами малахитовые глаза. В них плескалась боль и обида.

— Ты мне нагрубил. И я решила тебя проучить. Сам вспомни, как ты со мной себя вел, как чурбан, невоспитанный варвар.

Это что за номер? Это я же еще и сам виноват в том, что год жил как на иголках?

— Раздевайся — пороть буду, — приказал я, чувствуя, что нужно воспитывать невесту, всю дурь из нее выбить.

Вот только Рада не двигалась с места, все так же смотрела на меня трогательно и опечаленно.

— Ты понимаешь, что ты натворила? Я год тебя ждал. Боялся упустить миг, когда ты появишься. Чуть не поседел от нервов, а ты… ты даже после того, как я умолял тебя сказать мне правду, решила отыграться. И за что? За мою грубость? Да я со всеми такой.

— Нет, только не со мной, — покачала головой невестушка. — Только не со мной, любимый.

Все, я сдулся, не могу смотреть на нее, когда она так сильно удручена. Подошел к кровати, бросил на подушку ремень, а невесту усадил на колени и прикрыл глаза, когда ее тонкие пальчики погладили повязку.

— Что с твоим глазом?

Я вновь услышал беспокойство и улыбнулся, снимая уже не нужный атрибут костюма пирата.

— Все с ним в порядке. Но, Рада, скажи мне, почему ты так со мной жестоко обошлась?

— Прости меня, Кори. Я тогда сильно расстроилась. Я же прыгала после карнавала, помнишь, наши поцелуи, наш танец, а потом ты, такой грубый и жестокий.

— Какого карнавала? — тихо уточнил, чувствуя боль невесты как свою.

Что у нее случилось? Словно не моя всегда боевая и вздорная Радалия, словно не она только что лихо расправлялась с пиратами на палубе. Что-то не так с ней. И я боялся ее спугнуть, пока она рассказывала, осторожно задавал вопросы.

— В 9262 году в особняке барона Анбача. Я никогда прежде не была на балах. Ты меня кружил в вальсе, мы целовались под звездами и танцевали, танцевали, а затем встречали восход. Корион, если бы ты знал, как больно ранила твоя холодная надменность после той нежности. Прости меня, я сглупила. Понимаю, что вела себя по-детски, а ты переживал, а я… Прости.

— Прощаю и запомню, — ласково поглаживая по рыжим волосам, чувствовал, как невеста стала постепенно расслабляться. Видимо, я ее сильно напугал своим представлением, совсем забыл, какая она нежная и хрупкая, моя роза с острыми шипами. — Какой это прыжок, маленькая моя? — продолжил спрашивать, а Радалия неожиданно подняла на меня свои малахиты и всхлипнула.