Книга Кащей и Иван, страница 22 – Вера Окишева

Он никогда еще себя так тягостно не чувствовал. Словно липкими пальцами нечто неведомое тянет его куда-то вниз в непроглядную тьму. И хочется выкарабкаться, и захлебываешься криком.

Холодный ветер приятно обдул лицо Иванушки, прогоняя прочь удушающий жар.

— Ванька, не смей, слышишь меня, — тихий встревоженный голос Кощея звал его.

Юноша моргнул, пытаясь справиться со слабостью, которая была во всём теле.

— Давай, любимый. Давай. Слушай меня и просыпайся.

— Кощей, — сипло позвал юноша и закашлялся.

— Ой, Ванечка, — выдохнул с облегчением Бессмертный и крепко прижал безвольное тело Ивана. — Как же ты меня напугал, любимый.

— Прости, — просипел юноша, пытаясь поднять руку с зажатым перстнем, чтобы, наконец, отдать его Кощею.

— Ты меня прости, — каялся Бессмертный юноше, — не ожидал, что ты такой храбрый. Тридцать против одного, нечестно, Ванечка, ой, как нечестно, что ж ты так.

— Думал, справлюсь, — тихо прошептал Иван, наслаждаясь лаской Бессмертного.

Тот его гладил по волосам. И так приятно было юноше вдыхать аромат, исходивший от кожи Кощея, пахло от него гарью, костром, сладковатый запах, как воспоминание о доме.

Иван прижимался к Бессмертному, не открывая глаз. Усталый, он позволял тому гладить себя, шептать ласковые слова, ругаться на него. Холодные пальцы зарывались в золотые кудри. Кощей слегка укачивал на руках глупого юношу.

— Ванечка, да их же много было, — ругался он, и стыдно стало юноше, что заставил волноваться он Бессмертного.

— Ну, так и я не слаб.

— Ну двадцать полегло, а десять-то осталось! — еще больше возмутился Кощей от слабой попытки юноши оправдаться.

— Но главное птицу спасли, — тихо прошептал Иван, зажмурившись от приятной волны, которая пробежалась по позвоночнику от легкого поцелуя в шею. Кощей сам не замечал, как целует Ивана, как встревоженно смотрит на него, как крепко держит, боясь вновь потерять.

— Ванька, они тебя убили, — одернул Кощей юношу. — Птица того не стоила. Понимаешь? Не стоила она твоей жизни.

— Главное, что она у тебя. У тебя ей будет лучше — хвост отрастет.

— Что ж ты глупый у меня такой, Ванька! — воскликнул Бессмертный.

— Какой уж есть, — обиженно прошептал Иван, сильнее сжимая перстень.

Как после этого дарить подарок? Только подождать когда Бессмертный остынет. Не ожидал Иван, что не справится. Не смог подумать, что в спину воткнут саблю.

— Да, какой есть, да весь мой. Дурак ты, Ванька, дурак, — ласково шептал Кощей, радостно улыбаясь.

Иван открыл глаза, да и застыл в объятиях Кощея. Сладкий запах гари исходил вовсе не от Бессмертного. Они сидели в выжженном саду. Обугленные деревья черными свечками стояли и дымили.

— Кощей, — тихо позвал Иван, замечая, что не только деревья сгорели.

— Что, Ванюша.

— Всё сгорело, — зачем-то сказал Иван, в ужасе глядя на останки тех, кто на него напал. То, что осталось от людей, осыпалось пеплом, и ветер легко уносил его, играя.

Бессмертный оглядел сад и взглянул на юношу, пожал плечами.

— Да, всё, — согласился он с Иваном.

— А почему? — Иван хоть и был дураком, да догадался, кто это всё устроил.

— Потому что, Ваня. Ты встать можешь? Домой пора, больше в проклятом городе нам с тобой делать нечего, — заботливые слова никак не вязались с жестким выражением лица Бессмертного.