Книга Бар на окраине, страница 12 – Вера Окишева

— Да нет же, всё не так.

— Я помню, с какой нежностью они упоминали о вас, - продолжила я свои объяснения.

Пусть будет честен со мной. Мы в равном положении. Я тоже не хочу запятнать память своих родителей. А он оберегает своих. Мы любящие дети, только изгои.

— О, - закатил глаза Галиад, - ты всё не так поняла. Я просто сбежал от правил и приличий. Здесь, на Палуте, я могу делать что угодно, и быть кем угодно! Здесь нет правил, этикета, сплетен, напыщенных куриц. Тут каждый…

— Притворяется, - остановила я начальника. – Каждый притворяется кем-то. Я просто официанткой, забывая о прошлом. Вы простым хозяином бара на окраине системы. Наши постоянные клиенты мнят себя благопристойными гражданами. А кто-то бравыми капитанами, у которых фантазия скупая.

— Силия, это Палут, тут все прячутся от правдолюбов. В этом и изюминка этого места. И перестань корчить из себя уязвлённую гордость. Её ты уже растоптала и не здесь, а там, в столице, - указал он рукой в сторону кухни.

— Простите, - шепнула, вытирая слёзы. – Простите, что хотела сбежать. Я просто испугалась, что вы заставите постоянно туда с вами наведываться. А я не хочу.

— Силия, возможно, ты права, я перегнул палку.

— Перегнули, только утром поняла насколько. Я же не смогу ему в глаза смотреть.

— И не смотри, - отмахнулся начальник, с улыбкой глядя на меня. Он сложил руки на груди и, кажется, успокоился. – Я решил, что не буду его пробовать. Буду, как ты, желать на расстоянии. Смаковать это странное извращение. Обычно я беру что хочу, а тут решил поэкспериментировать. Надо вырабатывать силу воли.

— Вы о чём? – растерялась я.

— Ты никогда ничего себе не позволяешь. Хочешь, но держишься. Удивительно, что до сих пор не сорвалась. Ты же в меня влюбилась.

Я открыла рот от возмущения. Да как он смеет об этом так мне говорить?

— О, милая, только не спорь. Я вижу, как ты на меня смотришь, как на торт, который ты хочешь попробовать. И мне нравится, что ты не набрасываешься, как некоторые, а держись себя. Вот только не ожидал, что решишь сбежать. Не учёл, что ты трусишка и сдаёшься под натиском угрызений совести.

Я уже пылала праведным гневом. Что он о себе возомнил?! Думает, выучил меня досконально?! Я решительно сделала шаг, желая влепить пощёчину, но передумала в последний момент.

Галиад отшатнулся, выставил руки в защитном жесте, но я уже обхватила его лицо руками и, пристав на носочки, прижалась своими губами к его. Затем оттолкнула его от себя и, тыча ему пальцем в грудь, прошипела:

— Не думайте, что знаете обо мне всё!

Галиад порывисто обнял меня, весело смеясь.

— Нет, ты чудо. Думал, ты влепишь пощёчину! У тебя так глаза блестели. Просто фурия. Я восхищён!

Я вырывалась, а начальник продолжал смеяться.

— Силия, успокойся, я боюсь тебя выпускать из рук! Покалечишь же.

Я успокоилась, тяжело дыша. Гневно воззрилась на начальника, на его улыбку, которая больше не унижала, причиняя боль, а дарила тепло.

— Вот умница. Силия, и давай ты просто скажешь, что не так, а не будешь, как маленькая девочка, хвататься за ручку дверей, привлекая к себе ненужное внимание. Будь непринуждённее, вспомни о своём воспитании. Только высокомерие и вид, что ты делаешь всё так, как надо, спасёт тебя от позора. Запомнила? Будь выше сплетен.