Книга Взмах чёрного крыла, страница 177 – Вера Окишева

Командиру пришлось строго прикрикнуть на детишек, чтобы они отступили от меня. Я помахала им на прощание рукой. Возможно, я становлюсь истинной тенгаркой, так как в душе разгоралось уверенное пламя самоотверженности. Ради счастливой судьбы этих детишек я готова идти на жертву, подарить им того, кто сделает Тенгар лучше для простых оборотней, кто станет мудрым правителем.

Оставив лес за воротами сокровищницы, мы прошли пустыми дворами к главным дверям, за которыми скрывалось то, что нам требовалось. Отец отворил их перед нами, отключая ловушки и строго приказывая шагать только по тем плитам, на которые ступал он сам. Внутрь мы вошли втроём, командир пообещал Гетеру охранять вход. Ярко освещённый коридор имел явный уклон и вёл глубоко под землю. Ликард крепко держал меня за руку, а я шла и слушала, как эхом от каменных стен разносятся звуки наших шагов. Отец, окружённый магическими светлячками, спускался молча, пока мы не вышли к очередным золочёным дверям. Ему потребовалось больше минуты, чтобы подтвердить свою личность и снять многочисленные охранные заклинания. Когда же двери со страшным скрипом распахнулись перед нами, из недр сокровищницы дохнуло затхлым запахом запустения. Яркие магические огни стали вспыхивать вдоль стен, и я не сдержалась от восторженного восклицания. Столько сокровищ я видела лишь в фильмах. Золотые и серебряные монеты лежали в сундуках, призывно открывавшихся при приближении императора. Но он уверенно шёл в самый дальний угол огромной залы. А мы с Гетером мельком осматривали украшения, бережно уложенные на бархатных подушечках. Даже в музеях я не видела такого богатства. Рогатые головные уборы, украшенные искрящимися самоцветами, притягивали взгляд, как и ожерелья, подобранные к ним. Стены были увешаны прекрасным в своей смертоносности холодным оружием, эфесы клинков были настоящими произведениями искусства. И всё это было скрыто в каменной подземной тюрьме, спрятано от чужих завистливых глаз. Наверное, это было правильно, так как даже во мне вдруг проснулась несвойственная мне алчность. Хотелось померить и потрогать всё, до чего могла дотянуться, но Ликард постоянно меня одёргивал, подводя к императору, ожидавшему нас и державшему инкрустированный золотой ящик с изображением дракона на крышке.

— Вот он — розовый бриллиант, — заявил отец, открывая нашим взорам большой, продолговатый, абсолютно гладкий, прозрачный драгоценный камень.

Я с облегчением выдохнула, так как подспудно у меня мелькала подленькая мыслишка, что отец попытается обмануть и под видом зерна отдаст нам одну из имеющихся у него в изобилии драгоценность. Камень, лежавший на бордовом бархате, был прозрачным, не имел цвета и меньше всего походил на бриллиант.

Я кивнула отцу, искренне улыбнувшись ему.

— Я свою часть клятвы выполнил, теперь ваша очередь, — глухо напомнил Фукарт.

Не сказав ни единого слова, Гетер прямо из сокровищницы построил портал, и мы все втроём перенеслись в заснеженные горы, чтобы оказаться стоящими по колено в сугробе. Дул сильный ветер, мела метель, вынуждая нас прикрывать глаза руками.

— И это священная гора? — перекрикивая завывания ветра, огляделся отец, явно выискивая хоть какие-нибудь ориентиры. В хрониках и легендах тенгарцев упоминалось лишь о том, что изумительно прекрасный храм Богини Жизни стоял на высокой горе.