Книга Взмах чёрного крыла, страница 165 – Вера Окишева

Я хотела выругаться, вскричать, вообще бросить его и уйти из дома. Я так зла на него была, что даже уже вскочила на ноги, но вдруг услышала то, к чему не была морально готова: — Любимая.

Склонив голову набок, смотрела на мужчину, который делал всё, чтобы вывести меня из себя. Я не могла понять, он пошутил так или нет. Гетер открыл глаза, махнул ослабевшей рукой.

— Давай, Тина, не бойся, в этот раз получится. Ты всё правильно делала.

Я вздохнула разочарованно и устало, закатив глаза, попросила у Господа терпения и ещё раз терпения, дабы не прибить черноокого манипулятора, пока он слабый и беспомощный. Я никогда не смогу его понять. Никогда! Как можно быть таким самоуверенным даже теперь, когда он встать не в состоянии без посторонней помощи. Сострадание несмело напомнило, что раненых нельзя оставлять, когда я могу помочь, а разум подсказал, что он к тому же мой гарант безопасности.

Коря себя за сердобольность и мягкотелость, встала опять на колени. Мысленно я понимала, что слишком расчувствовалась от неожиданных слов. Любимой меня только мама называла, а тут… Мало ли, что он имел в виду, после «любимая» можно добавить что угодно, даже «рабыня» и то звучит.

Настроив себя на боевой лад, я приступила к лечению, а чтобы отвлечься и не обращать внимания на насмешливый взгляд Гетера, вернулась мыслями к Тарену. Его судьба меня беспокоила. Ну куда он мог деться? Сколько я отсутствовала? Полчаса? Нет, наверное, больше. Час?

— О чём думаешь? — тихо спросил Ликард, которого моя сила в этот раз укутывала в кокон, наливаясь золотым светом.

— Тарен куда-то пропал, — призналась я, оглядываясь на окно в надежде вдруг увидеть паренька с синими волосами.

Камин тихо потрескивал поленьями, тепло от него расходилось по дому, согревая меня. А может, в жар меня бросало от близости моего персонального искусителя, одного взгляда на которого было достаточно, чтобы сердце забилось сильнее. Мои пальцы дрожали, я испытывала странную неловкость от того, что чувствовала кожу мужчины. А под второй ладонью ощущалось биение его сердца, которое так же, как и моё, было учащённым. Я пыталась одёрнуть себя, слишком в неправильном ключе я всё воспринимала, позволяя себе мечтать о том, чему, возможно, и не суждено сбыться. А всего одно лишь слово. Любимая. Какой смысл он вкладывал в него? Я ведь прекрасно понимаю, что женщины живут чувствами, а мужчины головой, а советник и вовсе никогда ничего не говорит, не выверив все возможные реакции на свои слова.

Гетер прикрыл глаза и не ответил, но, видимо, о чём-то задумался, а меня как прорвало.

— Тарен сказал, что если его здесь кто-нибудь увидит, то он будет казнён как изменник. Возможно, ушёл, когда я переместилась к повстанцам. А его бы правда казнили, если бы поймали?

— Милая, меня приговорили к казни за то, что первый советник и твой брат обвинили меня в предательстве без предоставления доказательств. Они утверждали, что твоё появление здесь не что иное, как измена, что я заговорщик, который хочет оспорить его право на престол.

— Но разве это не правда? — осторожно спросила, не понимая сути его претензии. Ведь так всё и выходило на проверку.

— Я не заговорщик, я пытался примирить две стороны. А про нашу судьбоносную встречу ты и так всё знаешь, мой птенчик, — ласково шепнул Гетер, улыбаясь уголками губ.