Книга Взмах чёрного крыла, страница 145 – Вера Окишева

Обещание я ей дала, хотя сама не была уверена, что исполню его. Увы, мы с Мином были теперь по разные стороны баррикад. Хоть я и не планировала смещать отца или претендовать на право наследования трона, но уже заочно стала их врагом номер один.

Зябко кутаясь в куртку, я шла вдоль по улице, рассматривала весёлые витрины магазинов торгового ряда. Люди спешили домой после тяжёлого трудового дня, кто-то прогуливался неспешным шагом. Шум человеческого города за короткий промежуток времени, что я провела в Тенгаре, стал казаться непривычным. Я вздрагивала от резкого визга резины, от сигналов клаксонов автомобилей. Люди тоже выглядели враждебными и громко галдели, действуя на мои и так истрёпанные нервы. Но особое опасение вызывали вороны, коих в городской суете не замечал никто, кроме меня. Птицы сидели на фонарных столбах и даже на крышах домов, хотя по логике должны были уже спать, ведь солнце давно зашло за горизонт. Но пернатые жили своей жизнью и на первый взгляд не обращали на меня внимания. Я дошла до перекрёстка и, дождавшись зелёного сигнала светофора, побрела в парк, погружённый в относительно тихое спокойствие.

Побродив там минут двадцать, я нашла укрытый от посторонних глаз высокими кустами уголок. То ли сердце сжималось от плохого предчувствия, то ли мне просто было откровенно страшно, но потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я приступила к построению междумирного портала.

Сила струилась по венам, концентрируясь на кончиках пальцев, ветер поднимался вокруг меня, сворачиваясь в лёгкий смерч. Я читала многоступенчатое заклинание, мечтая увидеть дорогих мне мужчин: Гетера и Мина. За кого я больше переживала? Наверное, за Мина, но и мысли о Гетере тревожили и заставляли волноваться.

Усиливающийся ветер сорвал с моих губ последние слова заклинания, тьма вновь заслонила обзор, привычно высасывая из меня магию, а когда всё стихло, я очутилась в грязном узком закоулке возле невыносимо смердящей помойки.

Порой даже самые безупречные планы дают сбои. Когда кажется, что всё идет строго по задуманному и все фигуры двигаются куда надо, одна своевольная пешка может с лёгкостью поставить шах королю.

Гетер дёрнулся от очередного соприкосновения плети с телом, оглушённый её свистом и звоном навешанных на него цепей и антимагических оков. Физическая боль пронизывала всю его сущность, притупляя душевные страдания — смертельное разочарование и дикую, невыносимую тоску. Проживший более сотни лет, он, наивный, полагал, что хоть что-то значит для неоперившегося птенчика с невинными синими глазами. Верил, глупец, что небезразличен ей.

Следующий удар опрокинул его в новую пучину боли, отгоняя тёмное отчаяние. Он не мог ошибиться, только не в ней. Правда, он помнил, какими глазами она смотрела на него, когда растворялась в портале. Так смотрят лишь на любимого. Так прощаются с ним навсегда.

Палач отложил намокшую от крови плеть, взялся за ведро и окатил Гетера ледяной водой, от чего спину обожгло, словно огнём. Стиснув зубы, Ликард выгнулся, натягивая цепи. Охранники стояли возле дверей, держа руки на эфесах мечей. Они готовы были при малейшей угрозе броситься на бывшего советника, памятуя о том, сколь сильный маг и непобедимый ранее воин висит перед ними в цепях. Сам император давно покинул камеру, не посчитав нужным долее оставаться здесь. Поэтому появление своего наследника, упавшего на мокрое сено возле ног пленника, его величество пропустил.