Книга Взмах чёрного крыла, страница 101 – Вера Окишева

— Кладите её сюда, — услышала я голос ректора и открыла глаза.

Сюда — это в обведённый белым контуром круг в центре комнаты. Символы по границе круга оказались мне знакомы, но смысл их терялся, так как я не видела ещё ни разу их в таком сочетании. Одно слово точно прочитала: «Небо», и оно повторялось трижды. Взгляд уцепился за каменную конструкцию, возвышавшуюся над кругом, похожую на строительный кран, но, как я поняла, это был держатель для чего-то круглого. Рядом располагался постамент с книгой и небольшой золотой сундучок.

Гетер вступил за белый контур и осторожно опустил меня на пол.

— Госпожа Фукуи, если будет нестерпимо больно, вы должны крикнуть «Свет», на все остальные крики я не буду обращать внимание. Услышали меня? — с сожалением, которое он даже не старался хоть как-то завуалировать, спросил ректор.

Я кивнула, понимая, что надо пройти этот обряд до конца. Это нужно сделать ради Мина. Ради мамы. Я должна чем-то пожертвовать, чтобы потом обрести свободу. Я согласна на боль.

— Тина, милая, я с тобой, — тихо шепнул Гетер, прежде чем я почувствовала спиной жёсткий холод каменного пола.

Я подняла глаза на Ликарда, отмечая, как нехотя он отступает спиной назад за черту, разделившую нас. Я была благодарна ему за краткий миг нежности, когда он провёл рукой по волосам, обещая не бросать.

Ректор, взяв в руки кристалл из золотого сундучка, вставил его в кронштейн, пододвинул конструкцию так, что камень оказался надо мной. Затем открылся круглый люк в центре потолка, и оттуда хлынул солнечный свет, пронизывая кристалл, переливаясь радугой, а я прикрыла глаза рукой, щурясь. Свет, играя на гранях прозрачного камня, опускался на меня, сжавшуюся на полу. Я взглянула на Гетера, удивляясь причудам света. Я видела, как веером на стенах раскрылись тени, отбрасываемые мужчинами.

Ректор приступил к чтению заклинания, но вместо доброй половины слов я слышала карканье и пыталась закрыть руками уши. Боль пронзала, впиваясь в низ живота, словно собака, раздирающая зубами плоть. Мне казалось, что я умру, не выдержав и не дождавшись, когда она отпустит меня.

Я, беззвучно рыдая, мысленно кричала «Свет», но боялась остановить ректора раньше времени. От солнечного света я согрелась, а затем вспотела. Хотя от терзающей боли била дрожь. Слова заклинания всё меньше были похожи на человеческую речь. Я сквозь пелену пота и слёз смотрела на Гетера и в какой-то момент не выдержала, потянулась к нему рукой, чувствуя, что всё, больше не могу терпеть. Это было настолько мучительно, что я не видела смысла в этой боли, от которой выворачивало кости.

У меня начались галлюцинации, так как силуэты мужчин стали расплываться, перетекая в воронов. Нечаянно мой взгляд упал на тень, которую отбрасывала я. Я завороженно следила за тем, как моя тень корчилась, выгибалась, множилась, повторяясь по кругу на стенах проклятой комнаты. Разноцветные блики кружились, а перед глазами всё вращалось. А моя тень, встав на колени, раскинула руки, и за спиной распахнулись крылья. Меня разорвала боль, обжигая спину, не давая вздохнуть. Я оглохла от собственного крика и еле слышала голос ректора, повторяющий слова древнего языка. Я видела комнату с двух разных углов. Словно глаза у меня появились на затылке. Гетер стоял возле черты, манил меня рукой. Он звал меня к себе?