Книга Единственная, страница 69 – Вера Окишева

— Тим, Тимочка, ты пришел! Ты пришел за мной, любимый.

Сдерживать слезы радости и облегчения просто не было сил. Облегчение от того, что он с тобой, что он рядом. Живой, обнимает меня своими крепкими руками.

— Ну что же ты, Златочка. Я же обещал! И я всегда был с тобой, — успокаивал Тим, нежно гладя меня по голове, словно девочку маленькую.

Он что-то еще шептал, а я просто уткнулась ему в шею и, тихо поскуливая, малодушно представляла, что было бы, если он бы не успел. И стыдно было за себя, и горестно. Но он пришел, он все-таки сдержал слово.

— Сейчас мы полетим домой. А пока поспишь, придешь в норму.

— Нет, я не хочу. Я не хочу спать. Я усну, и опять ты исчезнешь, — заупрямилась я, сильнее прижимаясь к нему, боясь хоть на миг выпустить его из рук своих.

— Никуда я не денусь. С тобой буду лежать, — обещал он.

— Тимка, ты опять обманешь. Я не хочу тебя терять. Я не хочу спать, — со слезами на глазах прошептала я, пытаясь хоть что-то увидеть во тьме.

— Любимая, я никуда тебя не отпущу. Ты моя навечно. Никуда я тебя не отпущу, ты моя. Только моя, — нежно шептал любимый, а я просто млела от его слов, не понимая, о чем он говорит, просто было приятно слышать его голос, просто греться его теплом. Просто быть рядом…

— Тимка, я не могу без тебя… — с трудом призналась ему.

— Это же хорошо, любимая… Я тоже люблю тебя. А сейчас прости, но тебе надо поспать, — сказал Тим, и зачем-то нажал мне в основании шеи.

И сознание уплыло, но я в порыве крепко вцепилась в Тима, не желая расставаться с ним.

* * *

Проснулась я в кровати, в мягкой большой кровати, укутанная теплым одеялом. А рядом никого. Резко сев, поняла, что вокруг снова непроглядная тьма.

— Тим? — жалобно позвала я, боясь, что это все мне приснилось.

— Я тут любимая. Я тут, моя милая, — шепотом отозвался он. И кровать под его тяжестью прогнулась. Меня прижали к себе горячие руки, и, успокоившись, я прижалась к нему, испуганно прислушиваясь к стуку его сердца.

— Почему все время темно? — спросила я у него, крепко зажмурившись.

— Просто кожа еще не срослась, и я не хочу пугать тебя. Еще пара часов, и я восстановлюсь.

— Включи свет, Тим. Я не могу больше. Я должна тебя видеть, — прошептала ему, руками ощупывая его голову, но боясь затронуть лицо, — я с ума схожу, Тимочка. Я же умру, если это только мои выдумки и плод моего воображения! Я приказываю, Тим, включи свет!

Вдруг каюту наполнил полумрак, и я смогла убедиться, что это мой Тим. Только кожа на лице вся в шрамах, и глаза не синие.

— Страшный?

— Дурак, нет, конечно, — прошептала я, протягивая к его лицу руку, желая прикоснуться к его губам, но он перехватил мою ладонь и нежно перецеловал пальчики.

Нежность, которая рождалась от этой ласки, приятно согревала душу, даря спокойствие и умиротворение. И попросила я у него: — Ляг со мной, не уходи.

Тим устроился на подушках, а я легла у него между ног, откидываясь спиной на его широкую грудь. Он же притянул меня к себе, крепко обняв. Так и лежали, наслаждаясь покоем и тишиной. Тим перебирал волосы мои, я в блаженной неге млела, боясь проснуться. Боялась, что все это просто сон.

— Тим, я ненавижу тебя, — тихо произнесла я, довольная, когда почувствовала, как замерла его рука, запутавшись в моих волосах, — Как ты мог, Тим. Я же тебе верила, полностью и безоговорочно, а ты, Тим. Как ты мог? Врал, говорил, что разбудишь поцелуем, а сам?