Книга Когда в сердце пылает любовь, страница 29 – Вера Окишева

На соседнем квадрате Хилмидир выиграл у своего учителя. Я вытирала меч, краем уха слушая удивлённый шёпот судий. Брат заверял, что я выиграла честно. Начальник дворцовой стражи не верил. Он сам не видел, но был уверен, что я просто не могла сразить ученика мастера Каятона. Наивный.

Я присела под полюбившимся деревом. Девушка подавальщица подошла с кувшином в руках, протягивая чашу. Я поблагодарила и с большим удовольствием выпила родниковой воды, восстанавливающей силы. Тяжело дыша, прикрыла глаза. Не люблю притворяться, но отдохнуть стоило. Да и разочаровывать достопочтенного командира личной охраны не хотелось. Пусть думает, что этот бой был для меня трудным. Передышки между поединками стали всё меньше, так как соперников практически не осталось.

Хилмидир и Мэнатэль, да я. Поэтому, когда меня снова вызвали на поединок с ледяным эльфом, с большим старанием тяжело поднималась с земли. Сама же никак не могла взять в толк. Почему соперники настолько хилые? Словно выбирают лучших из худших. Отец рассказывал, что в былые времена эльфы были выносливыми, сильными и отважными. Наши предки могли сутками без сна и еды биться с полчищами орков и не вспотеть, а тут. Наш прадед голыми руками ходил на Паучиху — богиню тёмных эльфов и убил её, правда, и сам погиб, но его память о его подвиге трепетно хранима нашей семьёй. Мы достойные потомки его начинаний.

Ещё один бой, ещё одна игра на публику. Хилмидир был настроен куда более решительнее, чем его собрат. Он не давал мне передышки, пытался достать меня своим мечом. Я ускользала, используя технику теней. Я дала ему даже меня подловить, опрокинуть на землю, но только после того, как мой меч оставил кровавый след на его предплечье. Я всё правильно рассчитала, как и с Лесновеэлем. Рана затянется не сразу, может, через месяц, смотря насколько способные целители попадутся им. А так Лесновеэль уже лежал на земле от потери крови. Хилмидир не сможет держать лук и меч. Я поднялась с земли, отряхиваясь. Судьи в изумлении смотрели на меня. Ни одной царапины, зато ткань куртки Хилмидира темнела на глазах.

— За что? — тихо спросил он меня, обиженно и по — детски.

— Без обид, брат, — отозвалась так же тихо, как и он, на манер ледяных деревенских. — Я предупредил, эта должность должна быть моей. Через два месяца будешь как новый. А пока полечишься в лазарете, отдохнёшь.

— Ты выжил из ума?! — вскричал Гасаритон, подлетая ко мне и хватая за грудки, приподнимая над землей.

— Ты думаешь, что творишь?

— Начальник, не стоит, — подоспел брат, когда меня начали особенно сильно трясти.

— До первой крови — не значит убить и калечить соперника! — ревел медведем командир личной стражи.

Я усмехнулась, уточнила:

— Когда на владыку нападают, вы тоже любезничаете с врагом? Может, из‑за этого никто долго не задерживается на этом посту?

— Ты забываешься, юнец! — вскричал Гасаритон, отбрасывая меня в сторону. Я легко приземлилась на ноги, отвешивая ему поклон. Ну что ж. Раз не смогу стать личным охранником, зато уйду красиво.

— Он прав, Гасаритон. Он показывает, на что способен. А он способен поразить врага с одного точного выпада. Он просто показывает свои знания, — заступился за меня Конрод. — Юноша, если он не возьмёт тебя, то знай, ты уже зачислен в мой отряд. Станешь моим помощником, потом и заместителем. Я поражён и не собираюсь отпускать тебя.