Книга Командировка в Амазонию, страница 42 – Вера Окишева

В машину садилась нервная и злая, поэтому не сразу правильно отреагировала, когда Самуил прижал меня к себе в попытке успокоить. Оттолкнула его, костеря оболтусов на ихнем матерном языке.

— Аглаида, что-то не так? — вдруг услышала расстроенный голос любимого.

Оглянулась на него, он сидел совсем рядом, но попыток обнять меня больше не предпринимал, только смотрел с укором и осуждением, потирая рукой пострадавший бок.

— Прости, я очень сильно голодна. И если сейчас не поем, то просто разревусь, — извинилась я, объясняя своё поведение.

— Потерпи десять минут, сейчас у мамы поешь, — заверил меня Самуил.

А я удивленно замерла с некультурно открытым ртом.

— Мама… Твоя мама? — переспросила я, когда ступор прошел.

— Ну да, скоро наша свадьба. Тут нет ничего странного — познакомиться с родителями перед таким светлым праздником.

— Но ты же шпион, а вам запрещено иметь семью, — подсказывала я Самуилу, что нельзя отходить от легенды.

— Ну, так я давно уже в отставке. Говорю же, просто брата искал.

— А как же революция, переворот и всё такое?

— Аглаида, а как по-другому я мог выбраться из шахт? Только так! Меня, как опасного лидера, поймали и приговорили к публичной казни. А тут твои рыжики ночью прогуливались рядом. Мне просто повезло. А так бы утром сбежал. Группа моя к этому времени уже прибыла на планету, — снизошел до объяснения Самуил.

Ах, вот оно как всё было! Это хорошо, что Наталье ничего не угрожает. Одной проблемой меньше. Правда, появилась новая.

— Я не одета к встрече с твоей мамой. Что она обо мне подумает, когда увидит меня в джинсах и футболке. Не мог платье прихватить? Они в другом отделе шкафа на плечиках висели, — забеспокоилась я.

Мама — это святое! А свекровь — это дьявольское! И не дай бог, если ты не понравилась ей сразу, то готовься к адской семейной жизни. Поэтому нужно быть примерной хорошей девочкой, чтобы и свекровь стала тебе второй мамой, ибо мама — это святое!

— Не беспокойся, она всё поймет, — успокаивал меня Самуил.

— Знаешь, я тебе так же скажу, когда с моей мамой будешь знакомиться. Уж поверь, с ней это не прокатит! — пригрозила я самонадеянному пижону. — Быстро в магазин, одевать меня будем!

— Аглаида. Аглаида, ты как ребенок: то это хочу, то это. Я сам решу, что тебе надо. Сначала поедим, потом сдам тебя в руки маме, и катайтесь по городу, готовьтесь к свадьбе. А я всё равно буду немного занят, — безмятежно сказал Самуил.

— Чем это ты занят будешь? — подозрительно спросила я.

Пристально всматриваясь в его лицо, заметила еле уловимую улыбку. Молчит и улыбается — это как называется? Придвинулась ближе, настырно пытаясь поймать его взгляд.

— Самуил, а что за игры? — холодно уточнила я.

Жених, не проронив ни звука, обернулся ко мне и нерешительно протянул руку. Я не шевельнулась, позволяя ему притронуться к моему лицу. Самуил поймал непослушную прядь и заправил мне её за ухо. И движение и то, как пристально он глядел мне в глаза — пугало. Только я собралась выведать причину такой таинственности, как жених, приложив палец к моим губам, печально покачал головой.

Вопросительно воззрилась на него, приподнимая брови, чтобы он понял, что я не отстану, пока он не скажет мне правду.

— Взрослые мужские игры, — всё же не выдержал и ответил Самуил.