Книга Место нашей любви, страница 106 – Вера Окишева

— Не вижу логики, — призналась ему, когда рассмотрела ситуацию со всех сторон. Картинка не хотела складываться.

— А она есть, — твёрдо ответил Викрам, недовольно поджимая губы.

Понятно, что логика была и наверняка мужская, которая железная.

— Вик, ты чего-то не договариваешь, — приступила я к допросу языка, пытаясь его расколоть. — Ну, отказались от замужества и что, стали все фаворитками?

— Это всегда только ваш выбор, быть фавориткой или нет. Я же не неволил тебя. Ты сама меня выбрала, — опять обиделся Вик, словно я его в чем-то обвинила.

— Да, выбрала, — не стала отпираться. — А что, любая могла тебя в фавориты выбрать?

— Нет. Выбрать в покровители могла любая, а вот стать фавориткой… — многозначительно замолчал, выразительно поглядывая на меня.

Я вся подобралась. Села, чувствуя, как всё внутри начинает закипать. Или я чего-то недопоняла, или кто-то сейчас на себе испытает остроту моих отросших ногтей. Вик понял моё состояние. Тоже сел, от досады зарываясь рукой в волосы.

— Линда, это сложно, — выдохнул опять манаукец и признался: — Я не знаю, как тебе объяснить. Ты моя фаворитка. Я люблю тебя, ты отвечаешь взаимностью. Понимаешь? Остальные только подопечные.

Злость медленно поднимала голову во мне, спокойно дышать становилось всё сложнее.

— Какие такие остальные? — просипела, так как голос подвёл.

— Да никакие! — психанул Вик. — Нет у меня сейчас никого больше! Знаю, что в твоих глазах я жалок, но думаю, что скоро они вернутся.

Это меня сейчас успокоить пытались? Зря это он, так меня не успокоишь, так меня только больше разозлишь!

— Кто вернётся? — коротко спросила, жалея, что не на чем записать имена, адреса и особые приметы.

— Подопечные, — отозвался Вик, а потом горделиво добавил: — У меня их было тридцать. Больше, чем у Джохара сейчас.

— Стоп, — попыталась вернуть индюка в реальность из его розовых грёз. — Когда вернутся?

Вик покаянно покачал головой.

— Не знаю. Когда захотят. Это их право, — нехотя сказал, и лёг на подушку.

Я села на него сверху, сильно впилась ногтями в плечи манаукца и требовательно спросила:

— Их право? Ты мне изменять собрался? Ты же только мой!

— Зачем изменять? — удивился Викрам, поглаживая меня чуть пониже спины. — Я же говорю тебе: ты моя фаворитка. Мне больше никто не нужен.

— Ну, так и гони всех прочь! — сказала уже спокойнее. — Никаких подопечных, понял?

Но манаукец не понял. Его руки больно обхватили меня за талию, не давая шанса сдвинуться с места.

— Линда, это их право, — отчитал он меня как маленькую. — Я не могу отказать. Да и не хочу.

Всё, он меня довёл, чувствую, что скоро сорвусь. Даже вцепилась руками в его рубашку, но все равно чувствовала, как больно впиваются ногти в ладони.

— Вик, не зли меня, — пригрозила ему. — Никаких подопечных.

Он неожиданно схватил меня за волосы, впиваясь злым взглядом:

— Линда, это наши традиции. Ты обязана им подчиниться, и не зли меня. Сколько мне, по-твоему, ещё ходить покрытым позором? Я уважение потерял, понимаешь! Уважение! Я сильный мужчина, а у меня не было ни одной подопечной больше пяти лет! Ты первая за такой срок. Линда, это мужские дела и женщина не должна влезать в них.

Когда слёзы потекли из моих глаз, Вик ослабил хватку и опять заставил лечь на него. Трепетно вытер мне щёки и спокойным голосом добавил: