Книга Приручить огонь, страница 38 – Вера Окишева

— Кто их выписал? — повторил он свой вопрос, легко удерживая вырывающуюся меня.

— Врач, кто ещё-то! — вскричала я, потрясённо глядя на урчащий утилизатор.

— Странно, — задумчиво изрёк Жибор, усаживая меня на стул. После того что произошло, я просто была не в состоянии что-либо делать и даже думать. Я боялась даже представить, что будет, если я не смогу заказать себе другую упаковку. На станции время заказов закончилось, если только по галанету, но переплата будет такой! Создатель, за что мне такие испытания?

Жибор поставил передо мной тарелку с ароматным блюдом. Я прикрыла глаза, пытаясь позорно не скатиться в истерику. На повестке дня два вопроса: срочно купить блокиратор и немедленно избавиться от телохранителя.

Вот уж права оказалась Линда, нянька он и есть.

— Не понимаю, как можно быть настолько некомпетентным, чтобы выписывать такой опасный препарат.

— Опасный? — встрепенулась я, заинтересованно обернулась на манаукца, который уже приступил к ужину и размеренно жевал мясо.

Сглотнув, он положил вилку и только затем приступил к объяснению:

— В них запрещённое подавляющее средство, из-за которого появляется повышенная раздражительность у пациента, приводящая к срывам, и даже к суициду.

— Откуда ты знаешь об этом? — поразилась я тому, как профессионально он это рассказывал. Или профессионально играл? Он же не думал развести меня, как дурочку?

— Я врач по образованию. И могу заверить тебя, что многое в твоём досье было нелогичным. Но, познакомившись с тобой поближе, стал понимать тебя. И оставался последний пункт, твоя вспыльчивость. Только её я никак не мог объяснить, а оказалось всё просто — блокиратор.

Положив себе в рот кусочек мяса, я напряжённо смотрела на манаукца и пыталась понять: лжёт он мне или нет. Так убедительно говорил, что хотелось довериться, но это средство прописывают всем полукровкам. Почему о его вреде замалчивалось?

— Да, это блокиратор, — согласилась с ним. — Его выписывают всем полукровкам в период активной фазы.

Альбинос прищурился и тихо поинтересовался:

— А когда ты перестаёшь его принимать, как себя чувствуешь?

Прокашлявшись, отвела глаза, понимая, что он знал, о чём спрашивал. Как, как? Так и хотелось ответить в рифму, но сдержалась и попыталась как можно ровнее ответить:

— Депрессия наступает.

— Ну вот, — довольно отозвался Жибор, тепло мне улыбаясь. — Не стоит их принимать.

— Стоит, ты просто не понимаешь, зачем они.

— И зачем? — с насмешкой уточнил, не отрываясь от еды.

А у меня от темы разговора аппетит пропал.

— Чтобы не набрасываться… — голос резко сел, а пальцы задрожали так сильно, что я спрятала руки, убрав их со стола.

— Ты не такая, — спокойно возразил мне манаукец.

— Откуда ты знаешь? — взорвалась я, боясь его осведомленности.

Хотелось всю правду из него вытрясти, а ещё ударить, чтобы не казался таким всезнающим и мудрым.

— Нам то же самое говорят, что мы бешеные, неуравновешенные, что нас надо держать на поводке. Всё это неправда. Ты же сама чувствуешь, что они не правы.

— Кто? — тихо произнесла, желая слушать его дальше.

Альбинос странно действовал на меня, и я не могла это не признать. Психолог он был хороший, может, его специально Вик ко мне подослал?

— Ты всё слышал! — поражённо прошептала. — Ну точно! Ты подслушивал наш разговор с ши Трона!