Книга Ярче звёзд, страница 149 – Вера Окишева

Лена замолчала, о чём-то задумавшись или вспомнив. Глаза опять у неё оказались на мокром месте. Я пошла и смешала ей еще коктейль, который сделал своё дело. Ленка развеселилась и, порывшись в сумке, достала из неё наручники с розовым мехом и тюбик.

Я посмотрела на вещи и стала ждать объяснений. А Лена, тяжело вздохнув, выделила мне пакет, куда всё и сложила, а также протянула мне бутылку с виски, приставляя горлышко к моим губам.

— Короче, — наставляла она, заставляя пить противное пойло, — бахни для смелости. Твой-то, поди, смелость свою уже растерял. Вся надежда на тебя. Если сейчас упустишь шанс, он может и сбежать. Мужчины трусоваты. Это надо признать. Хемер и тот трусом оказался. Но мы не об этом, а о том, что, как и всегда, женщина должна всё взять в свои руки. Поняла?

Я закашлялась от алкоголя, кивнула, соглашаясь с Ленкой. Да, как всегда, вся надежда на нас.

— Так, а теперь пошли. Пора уже покорить эту неприступную крепость под названием манаукцы.

Шли мы по коридору уверенной и решительной походкой, на душе было так легко, в голове радостно. Как дошли до дверей Хемера, даже не заметила. Но позвонила я. Дверь отъехала в одну сторону, а я в другую, так как Ленка меня грубо пихнула в бок. Я схватилась за стенку, тихо посмеиваясь над стихами подруги:

Ты сильный и смелый, в руках твоих власть.

И я, словно в трансе, тебе отдалась.

Твоей подопечной мечтаю я быть.

Тебя буду холить, лелеять, любить.

Как кровь алы губы, как снег бело тело.

Увидев тебя, я дрожала несмело.

Ты мой покровитель, я во власти твоей.

Давай же скорей меня сделай своей.

А потом мы побежали, весело смеясь и оглядываясь на хмурого Хемера. На нас смотрел не только он, но другие манаукцы, выглядывающие из своих комнат. Это было очень забавно. Когда же мы влетели в лифт, то очень долго не могли остановиться, смеясь до слёз.

— Фу, я это сделала! — проверещала Ленка, повиснув у меня на шее. — Это было страшно.

— Слушай. А зачем мы убежали? — решилась я на вопрос, хотя, если честно, сейчас мне казалось — это самая здравая мысль из всего, что мы сделали.

— Как зачем? — удивилась подруга и задумалась.

Я наблюдала, как идёт работа мысли, а Лена ходила по кабине лифта, явно не осознавая, что делала что-то не так.

— А пусть теперь он за мной побегает! — неожиданно громко выкрикнула подруга и нажала на кнопку нашего этажа, а то спускаться на первый было нам незачем.

Когда Лена вышла на своём этаже, я нажала на четвёртый. Открыв пакет, достала тюбик и прочитала этикетку. Смазка. Значит, придётся делать всё самой. Ну что ж, я не против побороться за своё счастье. Это лучше, чем стихи читать, да ещё такие откровенные. Нет-нет, я лучше прикую его к кровати. И изнасилую. Так будет проще.

Дверцы лифта разошлись, я перевела дыхание, размяла шею и направилась покорять своего манаукца. Пример Лены заразителен.

Яндор

Злость на себя бушевала в крови Яндора. Она не давала покоя, разъедала. Ещё и Маруся подлила масла в огонь своим страхом, что он откажется от неё. Да и шия Локоткова со своими умозаключениями про трусливость мужчин. Он и сам понимал, что струсить сейчас — это значит признать поражение и свою несостоятельность. Хотелось доказать Маруське, что он умеет по — другому, чтобы она рыдала от счастья, кричала от удовольствия. Но она слишком хрупкая, слишком узкая.