Книга Два одиночества, страница 75 – Вера Окишева

Я осталась одна, и осознание ужасной правды накрыло меня, словно потолок обрушился, раздавив под собой. Я совсем обалдела. Что вообще сейчас было? Феликс в образе Бориса рассказал как хочет меня трахнуть, а я уши развесила, забылась, и если бы это всё было по правде, реши он на самом деле заняться со мной сексом, я бы была согласна. Я схватилась за волосы, стала нервно расхаживать по ложе в ужасе от самой себя. Ещё немного и я бы молила его взять меня. Сама бы молила! До чего я докатилась. И ведь знала, что он откажет.

— Гадство! — вздохнула я и зажмурилась, так как глаза защипало от слёз.

Глупое, глупое сердце, что же ты, миленькое, бьёшься так сильно, словно… О нет. Я влюбилась. Это было так ужасно! Почему я вечно влипала в такие беспросветные истории? Ведь между нами ничего нет, кроме рассказа. Я должна бежать, пока не поздно. Нужно остановить эту ракету под названием глупая любовь. У меня нет шансов. Без вариантов. Это же Феликс, мастер соблазнения, наставник ловеласов, а я! Кто я? Простая писака слезливых женских рассказов, недотраханная девственница.

Схватив сумку, я понеслась прочь из клуба, не разбирая дороги. Мне было так стыдно за себя, за свою наивную любовь. Что я творю? На что надеюсь? Сказок не бывает, и Золушки не превращаются в принцесс. Мне было так больно. Словно сердце вырвали из груди, и оно разбилось, поцарапав острыми осколками. Виола, Виола, дура ты, дура.

Очутившись у себя дома, я смогла лишь упасть на кровать и дать волю слезам! Что делать мне? Что делать? Как теперь скрывать ото всех свои чувства? Ведь я для Феликса просто авторша его романа. Одна из многих кого он учил, только не пойму чему. Как же больно! Аж дышать тяжело.

Прорыдав полчаса, опустошённая вошла в душ, подставив горячее от слёз лицо под ледяные струи. Я чокнутая, это точно. Наверное, давно пора сдаться психиатру. Феликс, мой порочный Ангел, как мне жить без тебя? Так страшно ждать того момента, когда я перестану для тебя хоть что-то значить. А ты пробрался под кожу, ты плавишь мою кровь, ты в каждом моём вздохе, ты всё для меня, мой Ангел. Лучше бы… Нет, я рада, что ты пришёл за мной и не дал сделать последний шаг. Я не жила до тебя. И моя агония продлилась, но теперь полна тобою. За что? Почему я? Неужели я недостойна хоть малой крохи счастья?

Любовь — как сладко это слово, но как же больно ранит острыми шипами, до крови раздирая кожу, проникая прямо в сердце.

Я зажмурилась, стиснув зубы, чтобы не стучали от ледяной воды. Обхватив себя руками, боролась за каждый свой вздох. Как же холодно, как внутри, так и снаружи. Я погрузилась в мир боли и холода. Хотела заморозить своё сердце, упрямо ждала, когда боль отступит, но она слишком ревнивая любовница и не выпускала меня из своих объятий. В какой-то момент мир перед глазами поплыл, и ноги подкосились. Я поняла в последний момент перед обмороком, что падаю. Молодец, Виола, наконец-то ты достигла конечного пункта своей никчёмной жизни, куда так сильно стремилась всего неделю назад.

Феликс

Саваж и Магнас уже заканчивали обучение и должны были пройти небольшой внутренний экзамен клуба, поэтому Энтос выбрал именно их для своей затеи. Они могли достаточно хорошо контролировать себя и своё тело, но недостаточно поднаторели в соблазнении, чтобы понравиться Виоле, хотя риск был, но минимальный. А писака женских романов должна была понять, что женщины не заводятся, когда к ним подходит незнакомец с предложением жаркого секса, если, конечно, она не нимфоманка или же не отчаявшаяся одинокая женщина. Нет, Доминика как раз была из числа тех, кто самоуверен и не нуждался в столь сомнительных связях, как незнакомцы из бара.