Книга Два одиночества, страница 67 – Вера Окишева

— Но-о-о?.. — Язык отказывался слушаться. Вот только здравый смысл начал пробиваться среди розовых эротических фантазий. Денег-то у меня не было на обновление своего гардероба. — Я не могу купить…

— Я могу, милая. Я всё могу для тебя, — шепнул Феликс и крепкой рукой обнял за талию, усаживая меня прямо.

Никакого тебе романтического поцелуя, никаких нежностей. Просто посадил, а сам встал. А я… А как же я? Что мне делать с разбушевавшимися гормонами? Как заставить не злиться обиженное сердце? Он ведь не виноват в том, что я слишком жажду его поцелуя. Жить одними воспоминаниями о его горячих и сладких губах — что может быть унизительнее?

Виола

Я стояла в ложе для вип-персон в клубе Феликса «Алый бархат», смотрела вниз в небольшой зал, где круглые столы были заняты лишь наполовину. Расторопные стальные безликие роботы-официанты скользили между посетителями разнося заказы.

Клуб меня впечатлил — большой, двухуровневый. Мы были в тихой зоне, как объяснил Феликс, уводя меня к лифтам. В интерьере преобладали бордовые и алые тона. Много зеркал, золота. Небольшая сцена пустовала. Но люди подсаживались к ней ближе, мирно ужиная. Я ловила на себе заинтересованные взгляды и понимала, что стала сенсацией для завсегдатаев заведения.

Но это всё было маловажным, так как я впервые с ужасающей ясностью осознала в полной мере кто же такой Феликс. Обычно мы общались лишь вдвоём без свидетелей. И для меня он стал кем-то близким, к кому я спокойно обращалась неформально и говорила на очень откровенные темы. А тут он царь и бог! К нему тянулся каждый лишь для того, чтобы поздороваться. Его любили, уважали, и я испытывала ревность и злость, когда жаркие соблазнительные леди в вечерних туалетах призывно кидали ему томные взгляды.

Спасибо Феликсу, что вырядил меня по своему вкусу. Узкая юбка не давала сделать полноценный шаг, да и каблуки не способствовали хорошему настроению. Мне нравилась лишь гипюровая блузка розового цвета и приятное к телу бюстье, приподнимающее грудь. Но я выглядела подобающе заведению и не стыдилась себя. Я была соблазнительна, в чём меня заверили и продавец дорогущего бутика, и сам Феликс. Но, откровенно сказать, я чувствовала себя неуютно в таком наряде, не моё это. Слишком всё стягивало, дышать сложно. Я привыкла чувствовать себя свободнее, когда ветерок заглядывал под юбки и ласково гладил бёдра. Но Феликс не замечал моих мучений, вёл за собой осторожно, не представляя меня своим знакомым вообще никак. Молча кивал, кому-то жал руку и вёл меня подальше от посторонних глаз. Основная масса посетителей уходила влево, во второй зал, вход которого охраняли два мускулистых альбиноса. Мы же, поднявшись в вип-ложу, вновь остались с Феликсом тет-а-тет.

— Я не поняла, а почему бы нам не внизу попрактиковаться? — недоумевала я.

Обернувшись к Феликсу, поморщилась. Он опять общался с кем-то по коммуникатору и не обращал на меня внимания. Небольшой столик был накрыт на двоих, и бутылка игристого вина венчала этот натюрморт.

Мужчина прищурил глаза, чуть мотнул головой, заставив меня замолчать, а сам вновь заговорил на своём языке с голограммой соотечественника. Мой порочный Ангел изменился до неузнаваемости: такой строгий, командный голос, холодный взгляд и губы сжаты в тонкую линию, словно он был чем-то недоволен.