Книга Тот ещё подарочек, страница 117 – Вера Окишева

Булка в тарелке потеряла всякий вкус. Наконец-то мы дошли до самого интересного.

— А как ты уверилась в своих?

Мама вдруг совсем сникла и опустила голову.

— Маш, на самом деле у нас не всё так гладко было с твоим отцом, а порой совсем плохо. Я ведь когда встретила Коша в другого была влюблена.

— Да, я помню, в капитана.

— Эдриана, — кивнула мама. — Но Кош, твой папа, он как солнечный ветер, ворвался в мою жизнь, и смёл из неё всё ненужное, заполнил собой каждый миг, каждую секунду моего бытия, и я благодарна Богу за это. Но поняла что не могу без Кошира, только когда он ушёл, бросив меня. Я словно в вакуум тогда попала. Больно было так сильно, словно по живому резали. Вот тогда я поняла что люблю. Никому не пожелаю испытать это на себе. Это страшно и мучительно. Но когда он вернулся, я была так счастлива.

Мама всплакнула, вытирая мокрые глаза передником.

— К ногам его готова была упасть и целовать их, лишь бы больше не уходил и не оставлял меня одну. Словно его одержимость мне передалась. Я его так люблю, доченька. Жизни без него не вижу. Тот случай связал нас так крепко, что вскоре и ты родилась.

Я шмыгала носом в шоке от откровений мамы. Как же это волнующе! В жизни бы не подумала, что их любовь начиналась через боль. И как же они счастливы и насколько сильно любят друг друга сейчас. Пронесли свою любовь через столько лет.

Одержимость! Ха! Бабушка Желиана называла это страстью. Мы, манаукцы, очень эмоциональны и душевные привязки в нас сильны. Может в этом и кроется та самая одержимость? Но хочу ли я проходить через всё, что пришлось испытать родителям, чтобы увериться в своих чувствах? Стоит только вспомнить, как сердце чуть не оборвалось, когда увидела Гри, лежащего поверженным на матах в тренировочном зале. Нет, я не хочу больше ничего подобного испытывать! И с каждой секундой я всё лучше понимала свою маму. Желание быть рядом и откровенно заявлять о своих чувствах — вот та потребность, которая созревала во мне и рвалась наружу.

— Мама, я, кажется, влюбилась, — вырвалось из меня признание, и я тут же смутилась, потупив взор. — Точнее, я влюбилась и не знаю что делать.

— Влюбилась в Гри? — тихо уточнила мама, а я, изумлённо раскрыв рот, уставилась на неё.

— А откуда ты…

— Мне мама рассказала, что ты звонила. И я же не слепая, вижу, какими взглядами вы перекидываетесь с ним. Он тебя разве что не съел ещё, а ты такая счастливая, когда он тебе улыбается. И эта ваша игра за столом. Я всё понимаю, доченька, не стоит краснеть. Гри очень красивый и хороший манаукец. Я даже у Кошира про него спрашивала, тот сказал, что не собирается вмешиваться в ваши отношения и мне запретил. Но, кажется, не против Буреля. Хотя знаешь, он ведь дворецкий.

Мамина поддержка была очень приятна. Немного смущала тема разговора, но как же свободно дышать стало. Я позволила себе открыто улыбнуться и даже возмутиться.

— Мам, он, между прочим, самый богатый мужчина Шиянара. Я даже не знаю, зачем он работает у нас…

— Да ты что?! Он богат, но работает у нас обычным дворецким? Вот это любовь! — выдохнула мама и, сложив руки, прижала их к груди. — Машенька, да он бесподобен. Надо же! На такое даже Кош не способен, мне кажется. А знаешь, он мне сразу понравился, как только появился два года назад. Вот просто сразу. Есть в нём такое властное, статное.