Книга Тёмные фантазии, страница 102 – Вера Окишева

Станция «Астрея»

Виола долго рассматривала работу юной художницы Дарьи Дорош. Лично она с ней еще не была знакома, но Алиас Тамино упомянул, что одно лишь слово Эйлонской и встреча состоится. Именитая девушка сейчас находилась на борту станции, но Виолетта странным образом боялась признаться себе, что ей нравятся пугающие своей темнотой и порочностью картины. Но они никак не вязались с ее историями, было в них что-то такое чуждое, инородное, то, что скребет по краю сознания, не давая согласиться.

— Нет, — неожиданно для всех присутствующих в гостиной ответила писательница, убирая планшет на стол. — Все не то, — выдала она вердикт мужчинам.

Алиас переглянулся с пожимающим плечами Феликсом. Да, женушка у него беременная и поэтому слегка странная.

— Почему? — не собирался принимать такую категоричную позицию Виолы меценат. Он взял планшет в руки и еще раз пересмотрел работы Дорош более критическим взглядом. — Что не так? — впился требовательным взглядом в чуть покрасневшее от смущения лицо писательницы.

— Они слишком откровенные.

— Как и твои истории, дорогая, — ответил Феликс, видя как хмурится его истинный покровитель.

— Да, но… Я не знаю, как объяснить, — задумавшись, Виола постукала подушечкой указательного пальца по своим губам, придумывая ответ, не догадываясь, насколько эротично выглядела в теплой кофте, соскользнувшей с одного плеча. Оба манаукца любовались таким невинным искушением, пока Эйлонская тяжело не вздохнула, фокусируя свой взгляд на меценате. — Они не дотягивают. Словно девушка знает теорию, но не практику. Словно она рисует не с живого человека. Ей явно нужна модель, чтобы добавить жизни в картины.

— Но взгляд живой, а мимика, — стал спорить Тамино.

Виола вздохнула еще раз, раздумывая, как объяснить то, что она сама себе объяснить толком не могла.

— Да, я не спорю, мимика, глаза, даже складочки губ — все очень живое, а вот тело! Само тело оно словно неживое, и поза мне не очень нравится.

— Так, а если она нарисует с натуры? Под наш заказ?

— Стиль хороший, не спорю, — тут же пошла на уступки Виолетта, прекрасно понимая, что именитый художник в качестве иллюстратора ее книги — это огромный бонус для продаж.

— Хорошо, тогда с вас техническое задание, с меня договор и натурщица.

— Натурщика хочу, — внезапно остановила мецената Виола, отводя взгляд в сторону, стала наглаживать округлый животик, с замиранием сердца ожидая ответа. Дерзнула она круто. Все же художница очень именита, могла и взбрыкнуть. А такой стиль все же больше подошел бы для первого совместного с мужем романа. — Пусть нарисует обложку и к «Порочной плоти».

Ее взгляд вернулся к мужу, а зубки прикусили нижнюю губу. Тамино проследил ее взгляд, оценивающе примерился к опешившему Феликсу, для которого тоже стало явно, кого именно имеет в виду жена, говоря о натурщике.

— Хорошо, договорились, — ожил Тамино и расцвел в зловещей улыбке. — Две обложки — это даже лучше. Если Дарье понравится, можно вообще все книги обновить.

— Вы чудо! — Виолетта вскочила с дивана, раскрывая объятия для Тамино, чуть не запуталась в своих ногах, но Феликс успел ее подхватить и прижать к себе, настороженно поглядывая на Алиаса.

— Она моя жена, — на манаукском напомнил он покровителю.

Тот примирительно поднял ладони, показывая, что не претендует. Все же ревность для манаукцев обычное дело, особенно у шиянарцев.