Книга Клятва верности Книга 2, страница 98 – Вера Окишева

— Вот честное слово, атландийцы такие трудные для понимания, почему нельзя просто сказать словами, а? — обратилась она к принцу, который пожал плечами, продолжая приклеивать бриллианты.

— Республиканцы вообще очень странная раса. Ещё в Древности они принимали порой шокирующие решения. И я был крайне удивлён, когда узнал, что вы решили стать подругой для одного из них.

Серафима вздохнула расстроенно. Все думают, что это она решила. Все, кроме неё. Девушка же считала, что во всём виновато её сердце. А может и сам Дантэн. Он настолько невероятный, что сложно в него не влюбиться, хотя он и бесил, крайне часто.

Руки даже зачесались позвонить и высказаться. И не прикажешь же ему, не заставишь забрать её, слишком разные весовые категории для такого противостояния. Нужно что-то другое, что-то весьма хитрое, древнее.

— Или это не ваш выбор? — Фима долго не отвечала, заинтриговав принца.

Серафима даже не сразу сообразила, о чём её спрашивал рептилоид, и рассеянно воззрилась на него, пока не вспомнила суть разговора.

— Мой-мой, — успокоила она Шшангара, а заодно и себя. Отказываться от Дантэна она точно не собиралась. Ей нужно было подумать и понять, готова ли она к решительным и судьбоносным шагам в своей жизни.

— А вот у меня выбора и нет, — тихо обронил принц, поглядывая на охранников. Шширанши не оставлял младшего принца без присмотра. Таков был их уговор. Каждый жаждал получить своё. Девушка перестала расхаживать за спиной принца, встала рядом.

— Так не бывает, — возразила она. — Как говорит моя бабуля: «Даже если вас съели, есть два выхода: либо вверх, либо вниз».

Рептилоид усмехнулся, а Серафима заметила, как блеснули его глаза и расширились вертикальные зрачки.

— Нет, ну вот честно, чего вы рефлексируете. Не пора ли уже взять себя в руки и действовать? Вот чего вы боитесь? — наступила на больную мозоль Фима, от чего принц поморщился.

— Вам ведь известно, я не хочу становиться императором, но моим мнением никто не интересуется.

— Ну и ладно, сами виноваты, — легкомысленно отмахнулась от скорбных ноток в голосе принца Фима. — А вы назло станьте императором. Император, он же кто? Правильно — верхушка власти.

— Я не хочу. Мне власть не нужна. Я хочу свободы. Я хочу заниматься тем, к чему лежит душа.

Серафима грустно вздохнула.

— И я хочу, но! Свобода бывает разной. Нищий свободен от обязательств, но вынужден довольствоваться теми подачками, которые кидают ему прохожие. Он ненавидит их за это, но и не сможет прожить без них. Его свобода соизмерима с одним днём. Эйфория от такой свободы проходит быстро. Она пьянит тем, что нет оков ответственности, но взамен забирает возможность реализации. На кисти, краски и холст нужны деньги, а где он их возьмёт? А есть другая свобода, свобода править чужими жизнями, нести ответственность за государство и творить в своё удовольствие, организовывать выставки, помогать таким же, как вы, уникальным творцам, устраивать для них вечера, общаться, делиться тайнами мастерства, духовно обогащаться.

— Да кто мне даст…

— Вы! — перебила его Фима. — Вы и дадите. Соберите вокруг тех, кто хочет ухватить власть, и ставьте свои условия. Диктуйте правила. Вы будете императором. Выше вас только Создатель. Разве не так написано в ваших трактатах?