Книга Клятва верности Книга 2, страница 69 – Вера Окишева

Она не могла даже пошевелиться, стояла, изо всех сил сжав кулаки, пряча их в карманах. Медленно вдыхая прохладный влажный воздух, Фима открыла глаза. Дантэн за такой короткий промежуток времени стал таким родным. Он предупредил Ахметова, что у неё может быть истерика. Она и так уже была на грани, когда голубое биополе исчезло, перестало греть. Своё бледно-белое Серафима уже успела возненавидеть. Хотелось вернуть атландийца, утонуть в нём, даже если для этого придётся приковать его к себе наручниками.

— Госпожа Заречина, вы меня вообще слушаете?

Серафима не отреагировала, давя в себе рыдания. Слышит или нет. Да какая разница? Девушка опять чувствовала себя никчёмной, ничего не могущей. Просто стояла возле родного подъезда, рассматривая осиротевшие деревья, золотой ковёр листвы, потерявший свои краски, втоптанный в грязь. Небо было серым, как отражение её состояния. Холодный ветер пробирался под подол пальто, отнимая тепло.

— Серафима, — перешёл на ты Богдан и даже аккуратно развернул девушку к себе за локоть, внимательно заглядывая в лицо.

Растерянно замолчав, Ахметов оглянулся на своих подчинённых, которые оцепили двор, чтобы никто не мешал атландийцу прощаться с Симой.

— Ну что же ты так переживаешь? Он же тебя любит. Или нет? — неуверенно спросил Богдан, а Фима словно очнулась, всхлипнув.

Ей казалось, что он любит её. Но разве отрекаются любя? Разве можно бросить любимую, умоляющую не оставлять, готовую лететь с ним даже на край вселенной. А теперь на сердце рана размером с огромную чёрную дыру, в которую засасывало всё то прекрасное и светлое, что было между ней и Дантэном.

— Это всё из-за вас! — выкрикнула Фима, вдруг осознав, что виновник её бед стоит рядом и чего-то требует от неё. — Я вас ненавижу! Он из-за вас улетел. Из-за вас! Господи, и чего вы все ко мне пристали? Что вам от меня всем надо? Сволочи! Вы хоть знаете, как это больно — расставаться и слушать его, что я обязана вам помочь. Да с чего я вам оказалась должна? Кто вы такой, чтобы что-то требовать от меня? Вы мне что, жизнь спасли? Нет! Вы её разрушили! Сволочь!

Ахметов почесал щетину на щеке, зло глядя на истерящую девушку, поражаясь тому, как хорошо атландиец изучил её. Или она не первая кого он так бросает?

Достав ключи из кармана, девушка, рыдая, открыла дверь и ворвалась в подъезд. Богдан не стал останавливать её, понимая, что ей просто надо поплакать. Завтра он заберет её, и она в составе группы улетит в империю, вот тогда он поговорит с ней, расставит приоритеты и она поймёт, что не имеет права кричать на него, своего непосредственного начальника.

* * *

Баба Мара встречала внучку в проёме кухни, помешивая ложкой коньяк в кофе.

— Я дома, — расстроенно шепнула Фима, стирая злые слёзы со щеки.

— Не слепая, — прокомментировала Мара Захаровна и отпила благородный напиток. Затем кивнула головой внучке в сторону кухни и приказала: — Умывайся и рассказывай.

Серафима опасалась бабулю, когда она раздавала такие вот приказы. И не отвертишься, придётся рассказать, а может даже пару раз, пока бабуля не отпустит. Поэтому Фима не сопротивлялась, считая, что лучше сразу отстреляться, чем мучиться неделями.

— Значит, в «кошки-мышки» решил поиграть? — задумчиво повторила за внучкой Мара Захаровна, сидя на подоконнике и глядя отнюдь не на Фиму.