Книга Клятва верности Книга 2, страница 32 – Вера Окишева

Он властно ворвался в трепетный рот Симы языком, погружаясь в тепло с привкусом зубной пасты. Маленькая землянка решила поиграть на его нервах. Он думал — она не решится, думал — уйдёт, слишком уж манерно водила расчёской по волосам с отсутствующим видом. На миг Дантэну показалось, что он ошибся. Она посмела заставить его усомниться в своих действиях. И чуть не поверил, что поспешил, что слишком надавил на девушку, но нет. Всё оказалось куда как лучше. Сима игрок, именно то, что нужно, само совершенство: гибкая, пластичная, со сходным биополем. Он не угнетал её, она не сходила с ума рядом с ним, зато умирала от тоски вдали от него. Сиара Тманг ошиблась, но она уже давно и не Сильнейшая. Женщины не могут долго оставаться на вершине своей силы, сдаются под гнётом ответственности, ломаются, когда приходится быть жёсткой и решать не в пользу жизни, а смерти. Женщины рождены созидать, дарить новую жизнь и им тяжело идти против своей природы. А мужчина — воин, он защитник. И именно защитник нужен Серафиме, хотя это не принято у атландийцев. Каждый из них самостоятельная личность. Даже ларны не создают между собой связи, лишь любовь соединяет их, но не иссушает, не сплетает воедино, как у землян. Дантэн чувствовал, как Сима тянется к нему, как пытается оплести всего своим биополем. И ему хотелось почувствовать каково это — связь по-земному.

— Будет больно, — предупредил девушку Дантэн.

Сима доверчиво взглянула ему в глаза, слабо улыбнулась, а атландиец чуть опустил щит и глаза землянки распахнулись, когда сила потекла по её биопотокам, более древняя, более яркая. Крик застрял в горле девушки, а дыхание спёрло в груди.

— Дыши, — приказал Дантэн Симе, ощущая её боль.

Он цедил свою силу, которая рвалась наружу, желая захватить такое родное биополе, завладеть им. А девушка, прижатая к стене кабинки, всхлипнула, испуганно смотрела в чёрные глаза Хода, не понимая, что происходит. Её кровь, словно лава, обжигала изнутри, и ей казалось, что она воочию видела яркие набухшие вены, которые светились алым. В ушах стоял гул, перед глазами вспыхивали красные хлопья снега. Но страшнее было видеть что-то тёмное, что окутывало Дантэна. Если сначала ей показалось, что нечто зависло за спиной атландийца, но, сморгнув, Фима поняла, что оно окутывало мужчину и её саму.

— Что это? — сипло выдохнула девушка, превозмогая боль и сухость в горле.

— Это я, Сима, — ответил ей Дантэн и поцеловал, снимая щит полностью.

Серафима чуть не задохнулась от пронзившей боли. Ей показалось, что тело разорвало на куски, но миг прошёл, и пришло успокоение. Оглушающая тишина, а сама она очутилась в небытие, повисла в невесомости, раскинув руки, не моргая, рассматривая чёрное звёздное небо.

— Сима, — тихий шёпот отвлёк от созерцания мёртвых и таких холодных огоньков.

Горячие руки обнимали, придерживая за спину, и прижимали к крепкой груди. Сомкнув веки, Серафима наслаждалась звуком биения сильного сердца под горячей кожей. Было так здорово просто слушать, как гулко гоняет здоровое, крепкое сердце по венам кровь.

— Сима, — шёпот повторился.

Девушка открыла глаза и стала наблюдать, как медленно скатывается капля воды по затемнённому стеклу полукруглой стены душевой кабины, к которой не так давно её прижимал Дантэн. Он обещал, что будет больно. Она подумала, что он говорил о первом интимном опыте. Оказалось, он опять не обманул её. Секс ему от неё не нужен был, и больно было. Правда, недолго, но адски. Отчего же сейчас так хорошо и волшебно? Спокойствие, полное примирение с собой, своими мыслями, потому что их в голове не было. Умиротворение, стоять, прижатой к влажной мужской груди, и наслаждаться стуком чужого сердца.