Книга Клятва верности Книга 2, страница 104 – Вера Окишева

— Бежать, — заключил Дантэн. Затем подтолкнул Фиму к кровати и сел рядом. — На балконе я видел скейтборд Серафимы. Он не летает, но и разбиться не даст. Вы только не в туфлях на него встаньте.

— Ты что! Она разобьётся! — возмутилась Фима.

Дантэн усмехнулся и вопросительно взглянул на Мару Захаровну, которая задумчиво прикусила губу.

— Бабуля! — обеспокоенно крикнула Фима, понимая, что та уже всё для себя решила и приняла предложение атландийца.

— Что бабуля! — отозвалась та с экрана комфона. — Я замуж не хочу! Чего я там не видела! Хватит! Я лучше на твоей свадьбе плясать буду, чем на свои кровные полгорода поить.

— Мара Захаровна, позвольте узнать, вы сильно расстроитесь, если я не верну вам вашу внучку.

— Да неужели наш мальчик созрел! Вы посмотрите на него! Да давно надо было забирать её! Хоть, дети, вы такие ещё глупые. Второй раз повторю тебе, что нельзя оставлять свою женщину. Она заскучает и начнёт делать глупости. Ну ладно, если что, платье висит в шкафу, а сбережения на похороны ты знаешь где.

— Бабуля, не дури! — рассердилась Фима, строго глядя на усмехнувшуюся родственницу, которая нисколько не прониклась и даже, кажется, обиделась.

— Ты, Фимочка, запомни, — нравоучительно покачала она указательным пальцем. — Если дуришь не ты, то обязательно кто-то другой. Всё, не поминайте лихом!

Экран погас, а Фима вскочила с кровати.

— Дантэн, надо что-то делать!

Атландиец кивнул и, взяв за руку любимую, потянул на себя, ловя в свои объятия.

— Сима, твоя бабуля тебе форы даст. Не беспокойся за неё, она умная женщина. Да и к тому же как думаешь, в кого ты родилась такой особенной? Ведь не в маму.

— Ты уверен, что она не разобьётся?

— Конечно. Это же твой скейтборд. Разве не знаешь, какие они безопасные.

— Но высоко же, — тревога отступала очень медленно, но лёгкие поцелуи и мягкий убаюкивающий голос атландийца делали своё дело. Сима успокаивалась, продолжая доверчиво глядеть на Сильнейшего, а тот лёг на спину, в блаженстве прикрывая глаза и прижимая к своей груди ларну. Её биополе, как и прежде, окружило атландийца, оплетая, сливаясь с его собственным, подстраиваясь. И это было бесподобно. Родная, доверчивая, наивная, в чём-то и совершенная для него любимая девочка прижалась головой, тяжело вздыхая.

— Нет, я понимаю, что бабуля у меня молодец и физически развита, но всё же возраст. Вдруг сердце не выдержит?

— У её генерала не выдержит, если продолжит в том же духе ограничивать свободу Мары Захаровны. Ваши мужчины неандертальцы в вопросе взаимоотношений с женщинами. Дал же ей свободы, так чего решил изменить решение? Это или от большой любви, или от желания повлиять на меня, как и предполагала Мара Захаровна.

— А ты-то тут при чём? — удивилась Фима, приподнимаясь, чтобы рассмотреть весёлую улыбку и смеженные веки с длинными густыми ресницами.

— Я всегда при чём, любимая, привыкай. Что бы ни случилось, я всегда при чём, — тихо шепнул он, приоткрыв глаза, и лукаво подмигнул. — Я Сильнейший, Сима, и этим всё сказано.

— Всё равно не понимаю, — тихо пожаловалась Фима, очередной раз вздыхая.

Все её мысли были о бабуле. Какая же она экстремалка. Замуж не хочет! Всеми силами доказывает что сильная и гордая, только одинокая, и об этом девушка знала очень хорошо. Поэтому и обрадовалась, когда появился Елизар Платонович, надеялась, что хоть он сможет сделать бабулю счастливой.