Книга Опасная клятва, страница 96 – Вера Окишева

— Гуляешь? — решила первой завести разговор, опять же почему бы и не воспользоваться советом бабули и уже вылезти из своей скорлупки.

— А ты? — не стал отвечать на вопрос Матвей, подходя ближе и отключая очки.

— Да, душно там. Хотела подышать воздухом.

— Тогда, может, в музей? — предложил ей Железнов, а Фима рассмеялась, так как сама хотела предложить именно это, а если бы отказался, то в кино.

— Почему бы и нет? — задорно отозвалась она.

Через пару десятков минут они уже заходили в музей. Робот привратник поприветствовал их, а заодно напомнил о скором закрытии. Ребята заверили, что постараются успеть, и целенаправленно прошли в зал, где были выставлены имперские сокровища. Хотя Фима нет-нет да застывала то перед очередным украшением, то перед старинной картиной в прочной витрине. Экспонаты в Музее истории были поистине древними, с тех времен, когда атландийцы ещё не покоряли космос.

Матвей уверенно уводил Фиму в нужный зал, напоминая, что остался всего час до закрытия. И когда они вошли в отличную по стилю залу, то Серафима даже с трудом выдохнула. Практически точная копия малого тронного зала имперского дворца. Таким она его видела на снимках. И зелёный браслет, который был на рекламном баннере, лежал на бордовой подушечке на постаменте в самом центре квадратной комнаты. Ребята подошли первым делом к нему, с жадностью рассматривая и обсуждая, подделка это или нет.

— Я не знаю, — пожала плечами Заречина. — Как он мог оказаться у атландийцев, если рептилоиды берегут императорские украшения как зеницу ока?

— Много вариантов, — отозвался Матвей, глядя на Фиму через прозрачный куб витрины.

— И всё же если это оригинал, то почему атландийцы выставили его на всеобщее обозрение?

— Провокация?

— Думаешь? Но здесь его могут увидеть только атландийцы.

— И мы, — добавил Матвей, подмигнув Фиме.

— И в чём провокация? — выпрямилась девушка, оглядывая таблички, запрещающие фото и видеосъёмки.

— Они же не ладят.

— И? — не поняла, к чему клонил Матвей.

— Ну это как подёргать ящерицу за хвост.

— У них нет хвостов, — шёпотом отозвалась Фима, принимая шутку Железного.

— Ну так поэтому наверное и нет, что закончились.

Фима рассмеялась, глядя на лукавую улыбку парня. Матвей решил с ней заигрывать. Серафиме было приятно вызывать в ком-то такой взрослый интерес.

— Ели это оригинал, то должно быть объяснение. Что тут написано? — указал Матвей на серебристую табличку, которую Фима не заметила, так как не дошла до неё и чтобы прочесть, ей пришлось подойти к Железнову и оказаться в интимной близости с ним, почувствовать его тепло. Оба они склонились, и рука Матвея как бы поддерживала девушку невесомо, она даже не ощущала её.

— Написано, что это подарок императора Юна Пятого республике Атланда.

— Подарок? — удивился Матвей, недоверчиво сдвинув брови. А Фима решительно сняла со своего бедра его ладонь и обиженно шепнула:

— Если не веришь, сам прочти.

— Прости, я верю, что там так и написано, просто не верится что подарок.

— Почему? — изумилась Фима недоверию Железнова. — Юн Пятый всегда был в хороших отношениях с республикой, это его сын хотел развязать войну.

— М-м-м, — задумчиво протянул Матвей, продолжая рассматривать браслет. — Возможно, — пробормотал он.

А Фима решительно отошла к другой витрине, чтобы поближе рассмотреть бумажную книгу. Письменность рептилоидов была намного сложнее, чем устная речь. Каждый символ это слог. Иероглифы — так раньше назывались подобные письмена — видоизменялись со временем и устаревшие совершенно отличались от современных. Поэтому Фима включила тилинг, пробуя прочесть текст, и каково же было её удивление, когда ей это удалось. Глядя на виртуальный экран, который выдавал текст на всеобщем земном, девушка читала мемуары императора Юна.