Книга Опасная клятва, страница 30 – Вера Окишева

— Всё настолько серьёзно? — обеспокоился Ход, которому разговоры о старости сначала показались новой прихотью наставника.

— Не переживай за меня. Лишь прошу исполнить обещание и приглядеться к землянам.

— Хорошо, — кивнул Дантэн, принимая тот факт, что наставник его поймал, опять и опять в который раз ловил на слове, и придётся его держать. Возможно, разговоры о старости были лишь очередной уловкой, и Дантэну хотелось так думать. Ведь иначе придётся принимать непростое решение и взваливать судьбы слабых на себя. А ему этого не просто не хотелось, всё его нутро было совершенно против такого расклада. И это не являлось тайной ни для кого: ни для наставника, ни для других Сильнейших, но, увы, очевидно, что после смерти Тманга выбор всех граждан республики падёт на Хода.

— О чём они говорят? — тихо повторил свой вопрос Матвей, а Фима настороженно нахмурилась.

— А я откуда знаю? — деланно удивилась, хотя в глазах юноши что-то такое неуловимое промелькнуло, что заставило девушку устыдиться своей лжи.

— Ты вчера с продавцом общалась на их языке, — недовольно шепнул Матвей, а Фима покраснела до самых кончиков ушей.

Ну точно, как она могла забыть, с кем именно покупала браслет, и он же был свидетелем всей той некрасивой сцены унижения девушки перед атландийцем по поводу скидки.

— Прости, — буркнула она в ответ.

— Да ладно, — тихо отозвался Матвей. — И всё же, ты ведь понимаешь их?

Девушка тяжко вздохнула, досадуя из-за назойливости сокурсника.

— Тманг просит своего ученика присмотреться к нам. Считает, что в нас есть сила, которой нет у атландийцев.

— Что, правда? — не поверил Матвей.

— Что правда? — передразнила его Фима.

Она вообще считала, что поступила неправильно. Как говорится, за подслушиванием узнаешь о себе много лишнего, неверно интерпретируя некоторые высказывания. И нет ничего лучше прямого диалога, без недосказанности и тайн.

— Он так и сказал? — шёпотом повторил Матвей, склоняясь к уху Фимки, которая передёрнула плечами от щекотки, а затем почесала ухо пальцем.

— Если не веришь, зачем просил сказать? — обиделась она за недоверие и даже хотела уйти к девчонкам, которые так и остались стоять у пищевого автомата, о чём-то беседуя, но юноша поймал её за руку и попросил:

— Прости.

Фима смутилась ещё больше, не понимая поведения Матвея. Словно вчера что-то ещё произошло между ними, что позволяло ему так себя вести себя с ней.

— Да забудь, — отмахнулась она, высвободила руку и направилась к подругам, не заметив, каким серьёзным взглядом провожал её Матвей.

«Забудь, забудь», — мысленно твердила себе девушка, пока шла по коридору. Но разве можно такое забыть. Увы, она склерозом не страдала, лишь небольшая амнезия на фоне пьянства и та не в счёт. Поэтому Фимка и шла красная как рак, потирая ухо и мысленно твердя это слово. Что за странное поведение? Что за странные шепотки? И как на это всё реагировать? Вроде ведь Матвей ничего такого и не сделал, а почему-то стыдно было Серафиме. И чем ближе она становилась к подругам, тем подозрительнее прищуривались они и даже замолчали.

— Чего он тебе сказал? — первой, как обычно, пошла в бой излишне любопытная Анита.

— Ты чего так покраснела? — тут же подхватила эстафету Юлиана.

— Девчонки, — жалобно состроив бровки домиком, шепнула Фимка, затем опасливо обернулась на Матвея, задумчиво глядящего на Хода и Иорлика. Он пил воду из бутылки, которую Фима так и не взяла, — я, кажется, вчера была слишком пьяная. Он вдруг стал таким странным.