Книга Опасная клятва, страница 143 – Вера Окишева

— Сион Ход, я хотел бы пообщаться с Серафимой без свидетелей. Это личный разговор.

Фима вздрогнула от стальных ноток в голосе Матвея. Властной рукой он притянул девушку к себе за талию, а та только и успела, что ладони выставить да ахнуть от неожиданности.

— Всё ещё надеешься, что она станет твоей? — насмешливо спросил его атландиец.

— Ну не вашей же, — смело и зло бросил ему молодой землянин в ответ.

— Молодец, браво, — зааплодировал ему Ход и подмигнул. — Сим, том пятый я тебе скопировал, там все, что тебя интересовало по поводу объяснений Земного правительства, которое оно предоставило нам, а также ответ империи Лаудунь на трагедию.

Фима моргнула, не понимая поведение Матвея, но кивнула Ходу, даже поблагодарила его, а затем попросила Матвея отпустить её. Атландиец скрылся за стеллажами, направился в читательский зал, победно улыбаясь. А Фима поняла, что больше не стоит ждать.

— Матвей, я не могу принять твоё предложение. Прости, но я не люблю тебя.

Парень яростно выдохнул, сжимая кулаки.

— Фим, ты же не влюбилась в него?

— В кого? — не поняла нападок Матвея Заречина и стала мелкими шагами отступать.

— В этого атландийца! — шипел как змея Железнов, сверкая злыми глазами. — Ты же не влюбилась в него?

— Нет конечно, — выпалила Фима быстрее, чем подумала.

Но это только ещё больше распалило Матвея.

— Тогда что между вами происходит? Почему он везде с тобой?

— Это не то, что ты думаешь, — постаралась оставаться холодной и сильной Серафима, хотя Матвей её пугал. Она ужасно сожалела, что тогда позволила себя поцеловать. Знала ведь, что нельзя так поступать с тем, к кому ничего не чувствуешь, а только лишь ради любопытства. Глупого женского любопытства. Облизав пересохшие губы, Фима не могла придумать, что ещё сказать в своё оправдание Матвею, чтобы облегчить его боль, чтобы он примирился с тем, что между ними ничего не может быть.

— Ты даже близко не представляешь, что я думаю по поводу вас. Он тебя забрал, обвиняя в воровстве, а теперь ходит и пасёт тебя. Алик улетел, прихватив с собой браслет из музея, а тот оказался подделкой. И во всём этом проглядывается лишь одна нить. Это ты, Серафима. Если бы ты не купила этот свой браслет, то вернее всего ничего бы этого и не произошло.

— Чего этого? — запуталась Фима основательно.

— Я бы не влюбился в тебя, — выпалил Матвей и, притянув девушку к себе, хотел поцеловать, но Фима была быстрее и, возможно, подлее. Железнов согнулся пополам от резкой боли в паху, а она, шипя, отскочила от парня, с силой отбрасывая его руки от себя.

— Ты дурак, Железнов. Я не говорила тебе, что люблю тебя и не давала повода. Да, пару раз поцеловались, да кто этого не делает? Ты меня хоть раз на свидание пригласил? Нет. А я бы тебе отказала! Да подарил подарок, и он был милым. Но любовь? Железнов, открой глаза. Чтобы любить человека, надо узнать получше. Нельзя же влюбляться в девчонок просто так.

— Сама ты дура, Заречина. Слепая, самовлюблённая дура, — прошипел Железнов и прихрамывая ушёл, а девушка ещё постояла, привалившись спиной к стеллажам, прикрыв глаза, переживая потрясение. Она не понимала парня, не верила, что он влюбился в неё за такой короткий срок, а ведь даже никаких особенных знаков и не делал, всё как-то было обыденно, что ли. Почему-то Серафима представляла влюблённого мужчину как-то иначе.