Онлайн книга «Бессмертная»
|
— Я таких ондатр десятками в сеть лавливал! — фыркнул Феанор. — Беги же! — Его взгляд задержался на её лице, впечатывая в память прекрасный облик храброй юной воительницы. Он схватил её за руки, крепко сжал тонкие пальцы в ладонях, но не притянул к себе, не поцеловал. — Иди, Ария! — сказал жёстко. — Войди в Долину времени, разыщи золотые ключи и верни себе то, что отняла у тебя злая судьба! Измени ход лет! Пусть твои родные воротятся к тебе и долгими будут годы их жизни! И твоей тоже! Ступай же! Снежные волки были совсем близко. Рычание десятков звериных глоток эхом отразилось от скал, усилилось, умножилось. — Иди! — повторил Феанор, последний раз взглянул на неё, лёгким движением вынул из ножен клинок, отсалютовал царице и повернулся, готовый встретить врага. — Укрепи Сехмет руку твою! — пожелала Ария. — Охрани тебя от ран неистовый Арес! Останься в живых, Феанор! Прощай! Она бросилась в каменный коридор, а вслед ей неслись знакомые слова старой моряцкой песенки: — Бешеный ветер рвёт паруса, Старый варяг стоит у руля, Завтра утонут три корабля, Обычное дело для моряка! Память возвращала в детство, в чистую просторную кухню замка, куда сорванец-девчонка забегала выклянчить ломоть пирога у кухарок, яблочко или кусок сыра. Главная стряпуха, вдова с кучей ребятишек, отмерив четыре десятка с гаком, влюбилась на старости лет в хромого рыжего мужика, что раз в неделю привозил с моря рыбу да морских гадов. Маленькая принцесса частенько заставала его сидящим в кухне у печки с большой кружкой тёмного эля и добрым куском окорока. В такие дни стряпуха не бранила её, не грозила пожаловаться королеве, щедро оделяла сладостями и спроваживала во двор. Ария видела в окошко, как умильно глядела она на рыбака, садилась напротив, подпирала кулаком щёку, подливала эля в его кружку и слушала, как поёт он сорванным хриплым басом: — В трюме нет мяса, кончилось пиво... Сколько ещё до великого Рима? Нам будет трудно — это терпимо! Словно, как баба, ждёт нас нажива! А потом бухал по столу веснушчатым кулачищем и ревел: — Северный флот! Только вперёд! Ублюдки, снять паруса! На абордаж! Аж посуда звенела на полках. Ария прижималась носом к оконному стеклу, жевала свой пирог и представляла неистовые морские сражения. Корабли, сходящиеся бортами, и треск абордажных крючьев о крепкое просмолённое дерево. Лязг мечей, грохот падающих с баллист горящих ядер. В щепки разлетается мачта, падают в воду белые паруса, и гаснут в море алые искры пожарищ. А однажды, забежав на кухню, шмыгнула мимо собирающих сплетни поварих, спряталась за их широкими юбками и прямиком в чулан прокралась. Порой везло, как сейчас, случалось украсть кусок рябиновой пастилы или сахарный пряник, чтобы разделить потом с Рихардом, спрятавшись за конюшней. По доброму-то за столом в королевской трапезной не елось, куда слаще казалась тайком добытая снедь! Ария тихонько отворила дверь, скользнула в кладовую и застыла, услыхав частое жаркое дыхание и тихие, жалобные стоны. Нешто болезный кто тут схоронился, стенает от тяжких ран? Но нет, от боли не так стонут! Тут вздыхают так, будто вишнёвый пирог, облитый горячим мёдом, едят, облизывая пальцы! Затаив дыхание, сгорая от любопытства, девочка прокралась дальше и за винными бочками, на ларе с дроблёным ячменём увидала главную стряпуху и возницу рыбы. |