Книга Храмовница, страница 207 – Елена Тимофеева

— Тоска зелёная! — поддакнул Бардаш.

— А с чего ты взяла, что мы помрём? — нахмурился Булат. — Мы несокрушимы, забыла?

— Ты что несёшь? — простонала она.

— Рядом с тобой мы вечные воители! — серьёзно добавил Халзан. — И если ты отнимешь у нас эту веру, что тогда нам останется?

Демира оглядела свою армию — сильные, выносливые, они смеялись в лицо смерти, преданные слуги своей богини, готовые идти за ней и в ледяную пустыню и в жерло вулкана. Она перехватила взгляд Мирона и тяжело вздохнула:

— Ну ты-то хоть!

— А я чё? — пожал плечами конюх. — Я ничё. Другие-то вон чё и то ничё! А я тогда чё?

— Далер! — Она обожглась о его взгляд, будто кипящим серебром в лицо брызнуло. — Я прошу тебя! — срывающимся голосом прошептала Демира.

— Ты не умеешь просить! — заметил он.

— Приказываю! — воскликнула она.

— Я отказываюсь выполнять твой приказ, — спокойно заявил бывший оброчник — И что ты станешь делать? Устроишь мне трибунал с поркой на конюшне?

— Да иди ты! — И командующая отправила его туда, куда вернуться решительно никому не было возможно. — А Милашка? — спросила с надеждой. — Совсем молод ведь!

— Милашке не нужна поблажка! — оскорбился юный воитель, не ходивший покуда в рукопашную, но на взятии города прикрывающий товарищей стрелами.

— Ой, всё! — Демира махнула рукой. — Толку-то дуракам объяснять. Ешьте и ступайте спать.

— Мы любим тебя, командующая! — заорал Булат. — Демира навеки!

Остальные подхватили, кривляясь и завывая на все лады.

Начальница обессиленно махнула рукой и принялась хлебать кулеш.

Жаркое лето

Остаток весны и половину лета прожили мирно, в будничных трудовых заботах. В Кирхук, держа обещание, больше не наведывались, но дорогу стерегли усердно. Люди редко по ней хаживали, чаще купцы, реже странники-одиночки, что держали путь через леса в чужие северные земли. Соглядатаи доложили, что из Кирхука в столицу отправили послание, будто бы в городе холерный мор, и в ответ получили притворное сочувствие с лицемерным уверением, что верховный жрец Кроноса молится о страждущих. До зимы город мог жить спокойно: ехать-проверять, миновало ли поветрие, не скоро храбрецы найдутся.

Дошёл ли посланник её, Огрызок, донёс ли до государя мятежный привет, Демира не знала. Думалось ей, что не дошёл, сбился с дороги, спятил с ума, звери загрызли или хворь свалила. Иначе отправил бы жадный Аль Магруф отряды солдат прочёсывать северные леса, искать бунтовщиков.

— Кусок дохлятины! — не раз вздыхала командующая. — Такую забаву испортил!

— Ты всё равно бы харю Аль Магруфа не увидела, — утешал Булат, — как его перекосоёбит от того известия.

Жители окрестных деревень, что прежде помогали внезаконным, принимали их так же радушно и безбоязненно. Городской жизни не ведающие, не знавшие беспощадности государя за ослушание, они были свободнее и смелее. Хлопцы к деревенским бабам бегали, Силан обзавёлся постоянной подружкой. Её звали Белка. Вертлявая рыжая хохотушка с раскосыми глазами и смешной щербинкой между передних зубов, она ещё осенью положила глаз на большого сильного мужика. Осенью Белка была связной с Демириным отрядом, по любой погоде известия передавала, ловкая, быстрая, всюду проходила незамеченной. Силан в упор не видел, как украдкой смотрела на него девчонка и краснела, поймав случайный ответный взгляд. За зиму переменилась она, из нескладного подростка выправилась в ладную девушку. И в начале лета они встретились случайно, заговорили ни о чём, а потом и обо всём разом, смеясь, перебивая друг друга, пошли рядом, незаметно за околицу вышли, брели по полю, обрывая васильки, покуда, сплетясь в объятии, не легли меж колосившихся полос на сухую, солнцем нагретую землю.