Книга Храмовница, страница 185 – Елена Тимофеева

— Твой он, сказал же, — подтвердил Халзан. — Ты ж тогда его пёсью жизнь у Хрюши в дамки выиграла. Все видели.

— Я Хрюше обратно его потом отдала, — с усилием выговорила Демира, вновь памятью упав в ту ночь, когда пришла к начальнику, вернув ему право справедливой кары над убийцей сестры и отдав самое меньшее, что может женщина отдать мужчине — своё израненное тело. И самое большее, что отдать возможно — свою истерзанную душу.

Халзан не знал о том договоре, а услышав сейчас, не стал оспаривать. Как брата старшего наследник, он был вправе сначала свою насытить месть. Его к убийце счёт зачался раньше, но уступил Халзан подруге очередность, отдал возмездия отраду. Однако долю свою потребовал сейчас же, решительно и непреклонно:

— Я хочу видеть, как ты его убьёшь!

— Увидишь, — заверила она, — и Булат увидит. Ты проследи только, чтоб ничья стрела его до времени не поразила. Булат чтоб не сорвался, горячий он.

— Другие тоже могут, — встрял Далер, — выстрелить.

— Предупрежу, — ответила Демира и тонко сощурила глаза, оглядела его. — Они не станут стрелять. А ты не сможешь, — заключила безжалостно, — ты же не убийца. И что с того, что он — убийца, что он деревню мою выжег? Ты-то не такой!

— А ты зачем его подначиваешь? — рассердился Халзан. — Зачем на нём срываешься? Чего ты хочешь? Чтобы Далер тебя потешил? Преданность доказал? Вражине твоему чтоб глотку перегрыз?

— Я сама ему перегрызу глотку, — спокойно посулила Демира, — перегрызу и кровью его всё тут залью. Землю омыть надо, — пояснила, — от крови моих сродников омыть.

— Новой кровью? — без издёвки, силясь понять, уточнил Далер.

— Да. — Демира смотрела на него, не моргая, и говорила всё так же спокойно. Отрешённо, с лёгкой улыбкой, будто не на прахе прошлой жизни стояла, а на островке безмятежности, где только неба лазурь да рябь речной воды, и ничто не тревожит всеохватную, бескрайнюю тишь. — Да, — повторила она, вслушиваясь в слова, — новой кровью. Клин клином. Кровь за кровь.

— Это землю очистит? — тихо спросил Далер.

— Да. — Воительница подняла голову, посмотрела на небо.

— А тебя... очистит? — осмелился спросить Далер.

— И меня, да... — далёким голосом отозвалась она и добавила: — Луна на рыбью печень похожа. Жирная. Жёлто-розовая.

— Совсем спятила, — вздохнул Халзан. — Пошли. Чего стоять, на луну пялиться?

— Завтра рыбы надо наловиться в затоне, — повторила Демира прежде сказанное. — У них печень большая, жирная, вкусная, — и зашагала вперёд.

Халзан поспешил следом, а когда Далер поравнялся с ним, повторил негромко:

— Совсем спятила, как есть.

— А тебя что, это гложет? — невесело усмехнулся Далер. — Ты ведь за безумие её и любишь. И брат твой тоже.

— А ты? — в упор спросил его Халзан. — Не за то ли самое? Нужна бы она тебе была, поведись на красные сапожки и платы расписные, что ты сулил ей? Да и не стал бы распыляться, будь она обычной бабой! — заключил убеждённо. — И дело тут не в красоте, Далер! — добавил, объясняя. — Куда есть краше! В ней красота от силы духа! И что, скажи, что раньше не была она такой, как не от мира?

— Всегда она такой была, — просто сознался бывший оброчник. — И меня тогда безумьем зацепила, речами странными, своею чудной верой и тем ещё, что женщина не под мужчиною ходить обязана, а ровня, равная ему.