Книга Храмовница, страница 160 – Елена Тимофеева

Внизу работали люди, таскали лопаты, ручные драги, проволочные сита для промывки грунта, лотки и рамки. Поодаль под навесом из сосновых веток стоял стол и две длинные скамьи, повыше на склоне — плетёные из веток и обмазанные глиной хижины.

— Это рудник, — шепнула Демира, — сезон окончен, убирают инструменты.

Работников было мало, шестеро всего. Они действовали быстро, но в их движениях не чувствовалось азарта, радости от завершения труда. Они не разговаривали друг с другом и смотрели лишь на то, что занимало их руки. За работой зорко следили два арбалетчика, готовые каждый миг отпустить тетиву. Ещё два солдата запрягали коней в телегу.

— Я боялась этого! — тихо простонала Демира. — Надеялась, что не рабов приведут, а своих наёмников. Если спущу огонь на них, ничего тут не останется, камни засыплют реку и рудник! Сгубить невинных ради кучки солдатни? Я не убийца!

— Они последние, готовятся в дорогу, — сказал Далер, — а путь ведёт через деревню, оттуда я его помню хорошо. Сыщем, где схорониться, ловушку сделаем, поймаем и перебьём их всех!

— Ни лука при тебе, ни меча, один кинжал, и что ты им сделать сможешь? — Она с сомнением покачала головой. — Их стрелами поснимать я одна могла бы, а рабы, увидев, что бьют их мучителей, так сами добивать полезут, мне помогут. Если хорошее место выбрать для засады, то положили бы ворогов и волю дали пленникам.

— Тогда пойдём немешкатно! — загорелся Далер.

— Сладко грезится, как стрелами им глотки прошиваю! — длинно вздохнула Демира. — Но не будем ловить их, пусть уйдут. А по весне вернутся мыть золото. И может, с ними будет тот главный, кто на коршуна похож, кто всех моих родных... — она не смогла договорить, горло сжало.

Отвернулась, долго смотрела на реку, потом закончила:

— За зиму мы всё точно рассчитаем. Где сами спрячемся, должно быть, в храме, где схороним коней... Полонных ночью заберём с золотомойни и охрану поснимаем. А поутру я силой бога Солнце накрою их огнём! И под горой упавшей навечной тайною останется рудник, чтобы золота того никто и никогда не видел больше!

Свет и тьма

Обратный путь оказался лёгким. Кони отдохнули, быстро несли всадников. Ночёвка спокойно прошла. Засыпали сразу, утомлённые долгой скачкой, и спали крепко. Далер держался данного себе обещания, не тянулся к Демире, не обнимал её спящую под предлогом согреть. Она и не зябла, ложилась у костра, заматывалась в кошму, привычная к лесным ночёвкам за месяцы разбойной жизни.

Когда близко уже до форта оставалось, припустила вдруг, коня не жалея. Он едва поспевал за нею, дивясь, как безошибочно запомнила дорогу, всего единожды проехав.

— Куда гонишь так? — прокричал, поравнявшись. — Последнее из коня выжмешь! Миронка яриться станет! И так коней едва на каждого всадника, а резерва и вовсе нет!

Её ответ испугал его. В другой раз отрявкала бы, что не его то забота, а теперь лишь бросила глухое:

— Шибче скачи, Далер! Беда случилась!

И мчал он последние мили, молясь, чтобы ошиблась она предчувствием.

Дозорные издали приметили своих, сигнал подали, ворота распахнули. Всадники въехали во двор, Халзан встречать вышел, и Демира всё поняла, едва спешилась и в глаза ему взглянула, пережжённым угольем смотревшие:

— Кто? — прохрипела пересохшим ртом.