Книга Королева, страница 5 – Елена Тимофеева

Демиру поджидал Говард, и в лагерь они возвращались вдвоём. Воительница молчала, погруженная в раздумья, верноподданный короля смотрел на неё, теснимый тяжёлыми предчувствиями.

— Скажи, – не выдержал он, – стоит ли корона Руаны того, что ты головой рискуешь?

— Верно, стоит, – улыбнулась Демира.

— Ты даже не за свой народ готова голову сложить, – хмуро заметил Говард.

— Это будет мой народ, – уверила она, – это уже мой народ.

Демира не знала тогда ещё, как наденет корону Руаны, ведь у этой красивой богатой страны был свой король. Но лекарь не посмел скрыть от владыки, что, вражеская стрела, попавшая ему в бедро при обороне городских ворот, отравлена, и счёт жизни короля идёт на дни.

Дошла до государя молва о бесстрашной гордой воительнице, чьё войско стояло у стен города, в дерзком намерении атаковать армию Пиара. Почтовый голубь ныне принёс послание от Говарда‑военачальника с известием быть королю готовым и ждать сигнала, чтобы войска их объединились и разгромили захватчиков.

Вирджил Великий стоял на дозорной башне в сопровождении первого министра, Дан Лукаса – он намерен был его преемником своим сделать – и смотрел на мерцавшие вдали огни костров в становище Демиры. Медленно действующий яд каждодневно подтачивал силы короля, но не сломил покуда. Крепок был этот дуб, не зря народ прозвал его Великим. Высокий рост, сила и стать, мудрый спокойный взгляд, чистый лоб, чело, достойное нести корону.

— Как можно довериться рабыне? – Дан Лукас перехватил взгляд короля, нацеленный на далёкие огни.

Вирджил Великий опустил подзорную трубу и медленно повернулся к министру.

— Раб тот, Лукас, кого мать родила в неволе, а она рождена свободной, – возразил он.

— Она связана с нечистым, с Последним из Ордена Сов! – министр выбросил более весомый аргумент. – Она ведьма!

— Ведьма или нет, Лукас, но она освободила полстраны моей и собрала армию, готовую умереть за честь короны Руаны, – спокойно напомнил король, – тогда как лучшие мои воины уже год сидят под защитой этих стен, боясь нос высунуть наружу.

— Она хочет отнять у короля корону! – Дан Лукас понизил голос до шёпота.

— Та, что способна принести великую победу, достойна носить корону! – ещё спокойнее ответил государь.

Министр в ужасе отшатнулся, и во взгляде его читалась жалость, ибо король не здоров, повредился рассудком от долгой осады и неизвестности. А как иначе объяснить? Король готов отдать корону рабыне!

Да. Завтрашний день предвещал великие события. Но ночь не уступала дню.

Лунный свет скользнул в прореху войлока, пробежал по стенам шатра и лёг на колени военачальнице. В лагере ещё не спали. Слышались обрывки разговоров, бряцанье оружия, кто‑то негромко пел, кто‑то сдержанно смеялся. Демира смотрела на лежавший на её ладони медный зуб, что она нашла тогда в песках, после боя с легионом Света. «Зарой его в землю, там, где много места. Тогда, когда тебе будет по‑настоящему трудно. Ибо только единожды можно сотворить это чудо», – в памяти встал неизгладимый образ Арий Конрада. Демира тяжело вздохнула.

По‑настоящему трудно будет завтра. Её войско столь мало против армии Пиара, что он и времени не стал тратить, чтобы отогнать их от стен Сенота. На что надеялась она, приведя сюда людей, числом в десяток, а то и дюжиной раз меньшее той армады, с которой должно сразиться? Демира колебалась ещё, когда полог шатра поднялся, и вошёл Говард.