Книга Королева, страница 26 – Елена Тимофеева

— Среди двух зол? Что это значит? – смятение охватило душу юной лекарки.

Но старуха не ответила ей, прикрыла глаза, погружаясь не то в дрёму, не то в свои мысли. Гаркана постояла подле неё, дожидаясь ответа, да так и не дождалась и не решилась боле тревожить пророчицу. Повесила на плечо котомку, перебросила в правую руку посох и пошла обратно.

Не близок путь был к Змеиной поляне, всю ночь шла Гаркана, истомилась, под утро забралась под корни старой ели, уютно устроилась на подстилке из сухих иголок, съела кусок хлеба, запила водой и уснула. К полудню поднялась и опять пошла. К ночи добралась она до места.

Лихая слава шла о Змеиной поляне. Будто бы ведьмы собираются там в Осенины, Солнцеворот и Вальпургиеву ночь на свои шабаши, приносят в жертву младенцев, пьют кровь и отдаются бесам на каменных алтарях. А днём на запах крови сползаются ядовитые змеи и греются на солнце.

С трепетом ступила лекарка на ведьмино место. Плоские чёрные камни, поросшие мхом, окаймляли его полукругом, и повсюду росли мелкие белые цветики, разливая окрест сильный пряный запах. Полная луна светила в небе, и лишь редкое уханье филина да тоскливый волчий вой в отдаленье нарушали тишину ночи. Гаркана сняла с плеча свой мешок, развязала его, наклонилась и принялась торопливо рвать траву.

Веда Майра не обманула: змеи не пугали, не тревожили девушку, сокрылись в норы. И она нарвала уже полмешка перемоги-травы, когда услышала конский топот и хотела бежать прочь, да не успела: отряд солдат выехал на поляну.

Быстрые выносливые кони, кресты и серпы на алых щитах и плащах, чёрные мечи – слуги инквизиции Кроноса, воплощённый закон, холодные сердца, не ведающие милосердия к отступникам. Каждый год гонение на ведьм усиливалось, по всем площадям пылали костры, и надо же было оказаться Гаркане в месте ведьминских шабашей в полнолуние!

— Стой, женщина! – властно приказал предводитель отряда, на дыбы подняв коня и отрезав путь испуганной девушке. – Что ты делаешь в этом проклятом месте в глухую полночь? – он указал железным жезлом на её мешок. – Что там у тебя?

— Трава… – пролепетала Гаркана, – перемога.

— Ведьма собирала траву для своих зелий в проклятом месте, – удовлетворённо ухмыльнулся солдат, – схватить ведьму!

Она пустилась было бежать, но солдаты быстро нагнали, сбили с ног, связали спереди руки и забросили на спину коня.

Возьмите ведьмин мешок, – велел главный, – это улика для суда Инквизиции.

— Пустите, неразумные! – кричала Гаркана. – Я не ведьма! Я лекарка! Моя деревня гибнет в моровом поветрии! Трава – это лекарство!

— Заткните ведьме рот! – потребовал начальник. – Дабы своими речами не ввела в заблуждение и не обольстила ваш разум!

Грубые руки запихали в рот Гаркане грязную тряпку, конь пошёл вскачь, она почувствовала тошноту, голова закружилась, и беспамятство овладело ею.

Худо было в пути бедняжке, полдня трясли на крупе коня, лишь единожды отвязали, да самый молоденький солдат, сжалившись над измученной пленницей, дал глотнуть воды. Но начальник отряда одёрнул его: «Не сметь потакать ведьминым хитростям! И умирающей прикинется, чтобы разжалобить! У ведьмы девять жизней, ей только костёр и страшен!»

И опять бросили поперёк седла, как мешок с просом, и опять пустили вскачь коня. К вечеру привезли полонянку в Кронийскую темницу, бросили в сырую камеру на кучу соломы, даже руки не развязали, но дали воды и хлеба, и оставили так под замком.