Книга Вечность без тебя, страница 36 – Наталья Тудаль

— Одно слово, — произнес он хрипло. — Скажите мне уйти. И я уйду.

Я должна была сказать. Обязана. Вместо этого я стояла и смотрела на его губы. На нижнюю, чуть более полную, чем верхняя. На едва заметную трещинку посередине. И понимала, что погибаю. Что все мои формулы, блокноты, попытки держаться на расстоянии — все летит к черту. Потому что я хотела его. Не понимала почему. Не знала зачем. Просто хотела — так, как не хотела никого и никогда.

Я не сказала ни слова.

Он поцеловал меня.

Это не было нежным прикосновением. Не было осторожным вопросом. Это был настоящий, дикий голод. Его губы впились в мои, жестко и жадно, и я ответила так же — отчаянно, как будто это был последний поцелуй в моей жизни. Одна его рука держала мое лицо, вторая вжимала меня в стену. Мои пальцы вцепились в лацканы его смокинга, сжали ткань, притянули его ближе. Еще ближе. Между нами не осталось воздуха. Только жар. Только вкус шампанского на его губах. Только мое сердце, которое колотилось так, будто собиралось проломить ребра.

Он целовал меня так, словно ждал этого всю жизнь. Словно я была водой, а он умирал от жажды. Его пальцы зарылись в мои волосы, шпильки посыпались на пол, укладка рассыпалась, но мне было плевать. Я отвечала ему — страстно, исступленно, забыв обо всем. О бывшем муже. О детях. О том, что я — обычная лаборантка, а он — глава огромной корпорации. В этот момент не было ни корпораций, ни кредитов, ни прошлого. Только он. Только я. Только этот поцелуй, который длился вечность и закончился слишком быстро.

Мы оторвались друг от друга, когда легкие начало жечь. Оба тяжело дышали. Его лоб прижался к моему. Глаза горели. В них было столько всего — нежность, страсть, боль, надежда, — что у меня перехватило дыхание.

— Леся, — выдохнул он.

Мое имя. Просто мое имя. Но в том, как он его произнес, было столько чувства, что у меня защипало в глазах. Я вдруг остро осознала, что стою в коридоре, прижатая к стене, в сбившемся платье, с рассыпавшимися волосами, и целую мужчину, которого знаю меньше месяца. И это самое правильное, что со мной случалось за последние несколько лет.

И от этого мне стало страшно.

— Я не могу, — прошептала я.

Он замер. Его руки все еще держали меня. Пальцы на моей талии напряглись.

— Почему?

— Потому что я себя не узнаю. Потому что я так не делаю. Я не целую мужчин на корпоративах. Я не схожу с ума от одного прикосновения. Я — мать-одиночка, у меня кредит и двое детей, и я не могу позволить себе… это.

— Что — это?

— Вас.

Я мягко высвободилась из его рук. Он не удерживал. Просто стоял и смотрел, как я отступаю на шаг. На два. Как поправляю платье дрожащими пальцами. Как провожу рукой по волосам, пытаясь собрать их в подобие прически.

— Леся, — снова позвал он.

— Мне нужно домой. Дети дома одни.

Я развернулась и пошла по коридору. Каблуки стучали по мрамору. Слезы текли по щекам, размазывая остатки туши. Я не оборачивалась. Я знала, что он стоит там же, где я его оставила, и смотрит мне вслед. Я чувствовала его взгляд между лопаток — горячий, тяжелый, не отпускающий.

В такси я прижалась лбом к холодному стеклу. За окном проплывали огни ночной Москвы. Я трогала губы кончиками пальцев. Они все еще горели. Я все еще чувствовала его вкус. Я все еще хотела вернуться.