Книга Наследница забытого рода. Магическая академия Осьмира, страница 42 – Алена Снежина

— Молчать! – рявкнул Магнус. – Вы все пойдёте под трибунал за нарушение устава и пособничество отступникам!

— Студенты действовали по моему прямому приказу, – ледяным тоном перебил Каэлен, отрезая любые нападки на ребят. – Они проявили храбрость, пока ваши патрули оформляли бумажки. Любое обвинение в их адрес вы будете обсуждать лично со мной.

Старейшина презрительно фыркнул:

— С тобой никто не будет ничего обсуждать, отступник. Твои полномочия ректора Академии аннулированы с этой секунды. Ты и девчонка пойдёте в изолятор Совета до вынесения приговора. Наказание за Пустоту и Кровь в этом мире одно – выжигание магии и пожизненное заключение в Мёртвых землях.

Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Выжигание магии. Для Каэлена, для которого магия была смыслом существования, это было хуже смерти. А он стоял так спокойно, словно ему угрожали простым выговором.

Оперативники Совета сузили кольцо. Я напряглась, готовая снова призывать золотое пламя Ауруса, но Каэлен чуть дёрнул меня за руку, останавливая. Медальон на его груди лишь предупреждающе нагрелся.

— Мы сдаёмся, – громко произнёс бывший ректор. – Добровольно.

— Кай... – прошептала я в ужасе.

— Доверься мне, – едва слышно ответил он, глядя мне прямо в глаза.

На наши запястья надели антимагические кандалы Совета – тяжёлые, блокирующие любую искру дара. Студентов, несмотря на их протесты и крики Ли, увели в медицинское крыло под строгим конвоем.

Нас развели по разным камерам, и на этот раз это были не академические комнаты, а главная тюрьма Совета магов. Абсолютно глухая камера, где даже воздух, казалось, был мёртвым.

Я сидела на жёсткой койке, обхватив колени руками, и думала о том, что будет дальше.

Последствия были катастрофическими. Мы нарушили самые строгие законы Аэлендора. Мы теперь изгои. Но я не жалела. Ни о своей магии, ни о том, что шагнула за Каэленом в Пустоту.

Дамиан был чудовищем, и если для его уничтожения нам пришлось стать преступниками в глазах трусливого Совета, значит, так тому и быть.

Сколько прошло времени – часы или сутки? В камере без окон, где свет исходил лишь от тусклого магического кристалла под потолком, время тянулось вязкой смолой. Антимагические браслеты неприятно холодили кожу, словно вытягивая из тела не только искры дара, но и саму жизненную силу. Я чувствовала себя опустошённой, но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставал спокойный, уверенный взгляд Каэлена.

«Доверься мне».

Он знал, что делал. Он всегда знал.

Лязг отодвигаемого засова заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Тяжёлая железная дверь со скрежетом отворилась, впуская в камеру двоих стражей в серых плащах Инквизиции Совета.

— На выход, – бросил один из них, неприязненно кривя губы. – Трибунал ждёт.

Меня грубо дёрнули за плечо, заставляя подняться. Ноги слегка дрожали от слабости, но я выпрямила спину и вздёрнула подбородок. Я не доставлю им удовольствия видеть мой страх.

Меня вели по длинным, извилистым коридорам тюремного блока, пока мы не оказались перед массивными двустворчатыми дверями из чёрного дуба. Стражи толкнули их, и я шагнула в огромный круглый зал.

Зал Суда.

На высоких резных креслах, образуя полукруг, восседали двенадцать Верховных старейшин. Магнус стоял чуть в стороне, его лицо было напряжённым, а взгляд метал молнии. Зал был пуст никаких зрителей, никаких журналистов магических вестников. Закрытый суд. Они хотели избавиться от нас тихо, без шума.