Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 77 – Светлана Томская

Из гостиной вышла Варвара Петровна.

— Соня. — В её взгляде сквозило неодобрение. — Поди переоденься к чаю. И ты Катя.

Соня послушно убежала наверх, а Варвара Петровна подошла ближе и тихо произнесла:

— Я понимаю, что ты соскучилась по сестре, но завтра скажешь, что снова нездоровится, и отобедаешь в своей комнате. Приедет возможный Сонечкин жених, и мне бы не хотелось, чтобы ты отвлекала его внимание своими деловыми разговорами. За обедом это неприлично.

Варвара Петровна поджала губы и ушла.

А я так и стояла в прихожей с шубкой в руках, пока Марфа молча не отобрала её у меня.

Возможный Сонечкин жених? Завтра к обеду? Это она Корсакова имеет в виду?

Да ну, с чего я взяла, что именно Корсаков? Он мог и не успеть ответить на приглашение, а мог и забыть… наверное.

Однако интуиция прямо-таки верещала мне на ухо, что Варвара Петровна именно на Корсакова нацелилась. Интересное кино. Меня, значит, за Шубина, а дочь свою — за предводителя дворянства.

Мне, конечно, никакого дела нет до планов тётушки после того, как я отбилась от мезальянса. Красивое, кстати, слово «мезальянс» — смысл плохой, а само слово — вкусное. Так вот, дела мне нет, разве что некрасиво может получиться. Человек обещал договор посмотреть, а я к нему даже не выйду.

И самое главное — это то, что помощь предводителя мне действительно не помешала бы.

Я поднялась к себе в сопровождении молчаливой Марфы, которая всё, естественно, слышала и, казалось, ни на что не реагировала.

Но едва дверь за нами закрылась, как няня взволнованно зашептала:

— Как же так, Катерина Павловна? Алексей Дмитриевич вам помочь обещался в бумагах разобраться.

— А точно Варвара Петровна сейчас о Корсакове говорила? — так же тихо спросила я. — Может, кто другой должен прийти.

Марфа помотала головой.

— Да кто ж другой, ежели Варвара Петровна уж полгода как подговаривает вашего дядю, чтобы после возвращения Софьи Дмитриевны к Масленице зазвать на обед Алексея Дмитриевича — дочь ему показать.

— И что же, — с любопытством поинтересовалась я. — Если он придёт, так сразу и жениться обязан будет?

— Господь с вами, Катерина Павловна! — воскликнула Марфа громче.

Я приложила палец к губам. Уж я-то знала, какая слышимость между моей комнатой и спальней тёти.

Марфа на миг прижала ладонь ко рту, испуганно глядя на печной короб. Ага, она тоже в курсе здешней прослушки.

— Господь с вами, — повторила она шёпотом. — Если б так легко было жениха поймать, холостяков в Светлоярске уж не осталось бы. Вот если его светлость зачастит в дом, тогда уже могут слухи пойти. Да и то от этих слухов, если не сладится дело, барышне только хуже будет. Скажут, не по нраву она пришлась.

Очень интересно, но не очень понятно.

Марфа достала из сундука тёплое домашнее платье, разложила его на кровати и принялась расшнуровывать то, что было на мне.

— На что же тётушка тогда рассчитывает? — продолжила расспрашивать я. — Ну придёт он на обед разок.

— А как иначе Соню ему показать? Есть ещё балы, конечно, но там девиц много — большой выбор. То ли дело дома за обедом, тут и поговорить можно, и достоинства девичьи расписать.

Я фыркнула. Достоинства расписать?

— Это как на базаре, что ли? «У вас товар, у нас — купец».

— Зря смеётесь, Катерина Павловна. На его сиятельство сейчас все матери незамужних дочерей охотятся. Самый завидный жених. А он вот второй день подряд кружит вокруг вашей «Светописи».