Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 129 – Светлана Томская

— Прикажи проводить в мою ложу, Филипп, — велел Корсаков и добавил, обращаясь к дяде: — Дмитрий Александрович, проходите и располагайтесь. — Лёгкий поклон в нашу сторону. — Простите, я вас ненадолго покину.

Несколько быстрых шагов, и предводитель растворился в толпе. Это бегство? Я с трудом удержалась от улыбки.

Служитель тем временем подозвал мужчину средних лет в ливрее и негромко распорядился:

— Проводи господ в третью ложу.

Тот поклонился и жестом пригласил следовать за ним.

Я сделала шаг и в следующий миг застыла перед большим зеркалом.

Э… Это точно я?

До настоящего момента я себя видела всего один раз в полный рост и не в таком парадном варианте.

Да у меня вообще не было возможности привыкнуть к новой внешности.

Из зеркала на меня смотрела прекрасная незнакомка. В зелёных глазах вспыхивали искорки. Волосы, которые прежде казались мне тёмными с медным отливом, при этом освещении пылали, как огонь. Высокая, с прямой спиной — спасибо корсету. Высоко поднятая грудь — спасибо ему же. Светло-зелёное платье в ярком свете многочисленных свечей переливалось перламутром и выглядело живее, чем в полумраке спальни.

Обалдеть.

— Катя, Соня. — Резкий голос Варвары Петровны разрушил очарование момента.

На этот раз её недовольный голос меня не тронул. Я улыбнулась нашим с Соней отражениям, и Сонино отражение улыбнулось мне в ответ.

А с чего я взяла, что только моя кузина молодая и свежая? Не видя себя в зеркале, я ориентировалась на свою тридцатипятилетнюю душу, а на самом деле вон оно как…

Соня, лучше знакомая со своим внешним видом, потянула меня за руку, и мы двинулись за служителем, поджидавшим нас у входа в фойе.

— Здесь так чудесно, — защебетала Соня.

— Очень, — начала я и осеклась, увидев знакомое лицо, нет — два знакомых лица.

* * *

* Merci (фр.) — Спасибо.

** À votre service (фр.) — К вашим услугам.

Я едва не застонала от досады.

Привет от студента я собиралась передать Соне во время вечерних посиделок. Кто ж знал, что мы поедем в театр? И тем более я не могла предугадать, что мы сразу же встретим эту парочку.

На Елизавете Михайловне было тёмно-серое бархатное платье с жемчужной брошью у ворота, на Николае — та же университетская форма, что и в «Светописи».

Соня увидела их одновременно со мной, и её пальцы впились в мою ладонь. М-да, ни малейших сомнений, что это именно тот самый Николай.

Вот сейчас он скажет, что мы уже виделись, и всё, смертельная обида.

— Екатерина Павловна. — Николай поклонился. — Софья Дмитриевна.

На Соне его взгляд задержался чуть дольше, и я отметила, как он расправил плечи неосознанным движением.

Мы с Соней синхронно присели в реверансе.

Елизавета Михайловна, слегка сощурив глаза, оглядела всю нашу группу, затем величественно кивнула мне.

— Впервые в этом году вижу вас в театре, Екатерина Павловна.

— Не было настроения, — коротко ответила я, и Катино сердце на миг сжалось.

Спасибо Марфе, я уже знала, что Катя часто бывала в театре и всегда в сопровождении отца.

Надо отдать должное госпоже Арсеньевой, объяснять ничего не пришлось. Она кивнула, принимая мой ответ. Готова поклясться, что в её глазах промелькнуло даже что-то вроде сочувствия. Хотя нет, лучше не клясться — возможно, померещилось. Уже в следующее мгновение её взгляд приобрёл остроту снайпера, выбирающего жертву через оптический прицел.