Книга Первая любовь офицера, страница 38 – Рита Нестерова

Я тем временем обошла свою, оглядела бампер, пороги, колеса. Грязи конечно море, но ничего не оторвано. Уже счастье.

Я села за руль, повернула ключ и на секунду даже не поверила. Завелась. Сразу. ВОТ ЭТО ДА!

Мотор заурчал, и я от облегчения чуть не рассмеялась.

— Да ладно… — выдохнула я, выглядывая в окно. — Сегодня ты в ударе, Шарапов. В твоих руках она даже заводится.

Он оперся ладонью о крышу моей машины, наклонился к окну и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я всегда был полезный. В моих руках не только машины заводятся, но и женщины бывает.

— Ой, все, давай не зазнавайся.

— Уже поздно.

Я ухмыльнулась, потом вырулила следом за его машиной обратно к дороге.

Сначала ехали медленно, потому что проселок все еще был дрянной, потом выбрались на асфальт, и мне стало даже как-то легче.

Словно не только машину вытащили, а еще и меня саму из какой-то болотной ямы.

Хотя, если честно, внутри все было далеко не так радужно.

Меня все равно трясло после нашего разговора. Мысль о том, что нас могли тогда развести и обмануть, сидела занозой.

И чем дальше я ехала за его машиной, тем сильнее это жгло.

У заправки он притормозил, я тоже. Он вышел, подошел к моему окну.

— Ну все, — кивнула я.— Спасибо. Пока.

Он даже бровью не повел.

— Нет.

— Что значит “нет”?

— Значит, я тебя до дома провожу.

Я уставилась на него.

— Зачем еще?

— Вдруг снова сломаешься.

— Ну уж спасибо за услугу, — протянула я с таким выражением, что любая другая женщина уже закатила бы глаза и уехала.

А он только усмехнулся.

— Не благодари.

Я сжала руль, покачала головой, посмотрела на него и вдруг поняла, что спорить сейчас уже лень.

Да и если честно… не так уж сильно мне хотелось, чтобы он просто взял и уехал.

Бред. Полный бред.

— Ладно, Шарапов, — буркнула я, скрещивая руки на груди. — Бог с тобой. Хочешь проводить, так провожай.

* Любовь *

Прошло два дня.

Два.

И Шарапов как поехал к своей мамочке разбираться, так и сгинул.

Ни звонка. Ни сообщения. Ничего. Ну а чего я вообще ждала? Сейчас остынет, подумает, решит, что проще сделать вид, будто ничего не было, и дальше жить спокойно.

Мало ли что там какая-то Кузнецова наговорила. Наверное, мамочка ему быстро объяснила, что я истеричка, фантазерка, дура обиженная, и он такой:

— А, ну тогда ладно.

Да и все. Финал. Занавес.

Вот и сказочке конец.

Я стояла у плиты, жарила Дане оладушки и злилась сама на себя за то, что вообще об этом думаю. Масло шипело, тесто поднималось, а у меня в голове уже второй день крутился один и тот же бред.

Вот сейчас он приедет. Вот сейчас позвонит. Вот сейчас скажет:

— Люб, надо поговорить.

И я же понимаю, насколько это жалко. Насколько глупо. Взрослая женщина… а мысли все об одном.

Муж изменщик где-то шляется с сиськастой воблой, а я стою и думаю о мужчине из прошлого, который за два дня ни разу не объявился.

Проводил и умотал в закат.

— Господи, Люба, — бурчу себе под нос, переворачивая оладушек. — Ну сними ты уже розовые очки. Какие приедет? Какие поговорить? Сама-то себя слышишь?

Я фыркнула, но в груди все равно неприятно ныло.

Потому что, как ни крути, а задело меня это сильно. Очень. Особенно после того разговора в машине. После этих его воспоминаний. После того, как он смотрел на меня тогда… будто и правда все эти годы не понимал, куда я делась.