Книга Сладкая ложь против горькой правды, страница 25 – Елена Полярная

— Я твой муж и хрен я куда съеду, пока сам этого не захочу!

— Это моя квартира, и ты не имеешь к ней никакого отношения. К тому же у нас нет ничего, что могло бы застопорить развод, а это значит, что я могу прямо сейчас подать заявление через «Госуслуги», потом заплатить госпошлину и спустя несколько недель получить на руки заявление о разводе.

— Всё это так быстро не решается! И по закону, пока я всё ещё твой муж, ты не имеешь права выгонять меня из квартиры! Будь ты хоть трижды её владелицей!

— Ого, как ты осведомлён. Неужели интересовался темой развода?

— Оля, перестань! Ты завтра пожалеешь обо всём, что наговорила мне, и сама же первая прибежишь просить прощения!

— И не мечтай! И поверь мне, если ты не съедешь из моей квартиры, то я сделаю так, что ты будешь убегать от меня, сверкая пятками. Я буду буквально вытравливать тебя отсюда!

Начиная заводиться, я шагнул к Оле, но она даже не вздрогнула, когда я замахнулся, уверенно смотря мне в глаза и зло улыбаясь.

И я ещё никогда не видел жену такой холодной, я бы даже сказал чужой, как и не чувствовал, что потерял для неё авторитет.

Раньше Оля могла злиться, ворчать на меня, обижаться, но в конечном итоге всегда прощала, стоило мне только как-то её приласкать, потому что боялась потерять меня и любила. А сейчас она смотрит на меня с полным равнодушием, как будто я для неё пустое место.

И от этого меня чуть ли не выворачивало наизнанку. Я просто не мог допустить, чтобы кто-либо так смотрел на меня, тем более жена, задевшая мою гордость.

Кто ей вообще дал право так со мной разговаривать?

— Ну ты и сука, Оля. Стоило мне оказаться в трудной ситуации, когда не ясно, потеряю я работу или нет, как ты решила порвать со мной, придумав оправдание твоего сучьего поступка в моей измене. Ты что, вбила себе в голову, что я тебе не ровня? Надеешься залезть на член какого-нибудь более успешного мужика? Да кому ты на хрен нужна! Ты старая дура! Я делал всё, чтобы улучшить твою жизнь, заботился о тебе, дал всё, что только мог, а ты вздумала меня бросить?

— И что же ты для меня сделал?

— Я содержал тебя, пока ты была в декрете! Я покупал тебе вещи, оплачивал коммунальные услуги и... И возил на море!

— А ты думаешь, другие мужчины не помогают своим беременным женщинам? Не покупают жёнам вещи и никуда их не возят? А давай тогда вспомним, что я тебе дала?

— Ни хуя ты мне не дала!

— Ну да, ты же всего-то жил в моей квартире, которую я убирала, ел мою еду, получал мою любовь и поддержку, с улыбками принимал мои подарки. И знаешь, это так мелочно, сейчас спорить, кто из нас был щедрее в браке, что мне стало мерзко. Даже от самой себя. Надо было промолчать.

Надменно скривившись, Оля посмотрела на меня таким высокомерным взглядом, что я окончательно сорвался, даже не сразу сообразив, что я прижал жену к стене, сжав её шею.

— Если ты меня сейчас не отпустишь, то сначала я ударю тебя по яйцам, а потом пущу в ход вон ту уродливую статуэтку, которую ты купил на барахолке. Ты же знаешь, я не Лиза, меня не можно просто запугать и ударить. Я буду бить в ответ.

Говоря хрипло, вытянувшись от боли, Оля никак не показала, что напугана, продолжая уверенно смотреть мне в глаза.

И в этот момент я чуть ли не ненавидел её за ту силу и уверенность, что она источала, заставляя чувствовать себя слабым и жалким.