Книга Сладкая ложь против горькой правды, страница 12 – Елена Полярная

А то в последнее время происходит как-то слишком много странностей, хоть и небольших и на первый взгляд незначительных, но, скорее всего, ведущих к чему-то плохому, о чём я обязана знать.

Но время шло, и я больше не замечала ничего подозрительного, разве что теперь Марк не выпускал из рук телефон и никогда не оставлял его рядом со мной.

И вот всё в муже было идеально, хоть он и продолжал переживать из-за работы, прямо не к чему придраться, если бы не его резкое отношение к Елисею.

Это произошло в воскресенье, когда мы с Марком возвращались из магазина, и у меня за ветку куста зацепился пакет с яблоками, из-за чего тот порвался и фрукты упали на асфальт.

Муж в этот момент немного отстал, снова закурив, из-за чего мы чуть не поссорились, и я присела, раздражённо собирая яблоки, краем глаза заметив, что кое-кто не спешит мне на помощь.

— Вот парочка пыталась сбежать, укатившись в сторону площадки, — прозвучал надо мной голос соседа.

И прежде чем поднять голову, я сначала невольно задержала взгляд на его протезе (сегодня было жарко, и Елисей надел шорты, хотя обычно даже в солнцепёк носил исключительно брюки, скрывая отсутствие левой ноги, которую ампутировали чуть выше колена).

— О, спасибо.

Улыбнувшись, я выпрямилась, забрав у мужчины яблоки и тут же отправив их в другой пакет, уже собираясь узнать, как у него дела, когда Марк неожиданно подхватил меня под локоть и чуть не потащил в сторону подъезда, сухо поздоровавшись с Елисеем.

Но, как по мне, когда с тобой здороваются сквозь зубы, при этом даже не утруждаются посмотреть на тебя, то это не приветствие, а какое-то оскорбление, показатель того, как же сильно ты неприятен человеку.

— Марк, ты чего? Это как-то невежливо.

— Я не хочу, чтобы ты общалась с этим калекой.

— Боже, да что на тебя нашло? И зачем ты его оскорбляешь?

Резко дёрнувшись, я заставила мужа отпустить меня, не понимая, что это ещё за вспышка агрессии.

Нет, Марк и раньше недолюбливал Елисея, почему-то решив, что сосед относится к нему с высокомерием, якобы задевая его гордость (хотя мне кажется, что он просто тушевался перед более рослым мужчиной, ещё и военным, выкупившим на нашем этаже сразу две квартиры, объединив их в одну, испытывая к нему глупую неприязнь из-за зависти, которую он никогда не признает), а стоило ему получить ранение и лишиться ноги, как и развестись с женой, то он стал сторониться его ещё сильнее.

— А ты думаешь, что я не вижу, как он на тебя смотрит?

— А с чего это ты стал меня ревновать? Я никогда не замечала за тобой ревности, а тут на тебе.

— Оля, я мужчина, и я знаю, что может быть на уме у другого мужчины, который ещё и считает себя героем, хотя кто знает, как он получил ранение и что там происходило на передовой.

— Я вообще не понимаю, о чём ты и к чему ты это сказал.

— Не понимаешь? Оля, он одинокий мужик, его бросила жена, и на то явно были причины. Ты же помнишь Юлю, она бы просто так не ушла от него, а значит, он мог поднимать на неё руку. А теперь он одинокий калека, хоть и при деньгах, и ему хочется найти дуру, которая смогла бы о нём позаботиться, не была бы слишком требовательной и...

— Так, хватит. Ты уж прости, Марк, но ты несёшь какую-то чушь. Не знаю, почему Юля бросила Елисея, но это точно не связано с побоями. Я не верю, что такой мужчина, как он, мог поднять руку на женщину. И не надо называть его калекой. И тем более думать, что я гожусь на роль дуры, которой можно запудрить мозги так сильно, что я вдруг резко стану послушной и покорной. Ну а твоё вечное упоминание о его деньгах выглядят жалко. Скажи уж прямо, что тебя злит его большая квартира и дорогая машина. Но, если хочешь знать моё мнение, это слишком мелочно как для мужчины твоего возраста. Ты не добился того же успеха, что Елисей, и...