Книга Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием, страница 20 – Ана Тихая

Я почувствовала, как во мне закипает ярость. «Мешает»? В моей старой команде за такие слова его бы просто не пустили на порог зала.

Райан

Я лениво объезжал настил, слушая этот спор. Тренер был консерватором до мозга костей, а миссис Харрис всегда ставила на имидж и прогресс. Ева стояла между ними, как натянутая струна, и я видел, как она сжимает кулаки от слов тренера.

— Тренер, вы правы в одном, — я специально подъехал ближе к бортику, прерывая их диалог.

Ева резко обернулась ко мне. Её взгляд буквально кричал: «Только попробуй поддакнуть ему, Гринвуд».

— Мои парни действительно на взводе, — продолжил я, глядя прямо на тренера. — Но если их может отвлечь танец, значит, грош цена их концентрации. Настоящий профи должен забивать, даже если вокруг рушится стадион. Лично мне этот ритм только подстегивает. Это дает правильную, агрессивную злость.

Я перевел взгляд на миссис Харрис и слегка склонил голову в знак уважения к её решению.

— Декан права, это шоу запомнят. А за «Святых» я отвечаю лично. Я прослежу, чтобы их фокус на игре был таким же стальным, как хореография Новак.

Миссис Харрис удовлетворенно кивнула, а тренер лишь что-то недовольно буркнул. Я же посмотрел на Еву. Она не сказала «спасибо», и я этого не ждал. Но в её глазах я увидел то, что мне было нужно — понимание, что в этой битве против шаблонов мы сейчас по одну сторону баррикад.

— Продолжай, Новак, — бросил я, разворачиваясь на коньках. — Раз миссис Харрис довольна, тебе остается только не облажаться на глазах у всей академии.

Ева

Сегодняшний день ощущался как затишье перед ядерным взрывом. Арена была забита до отказа, воздух гудел от фанатских кричалок, и где-то в недрах раздевалок мои девчонки заканчивали последние приготовления. Я стояла в коридоре, поправляя микрофон, когда услышала визгливый смех, от которого у меня свело зубы.

Группа поддержки соперников — «Половников» — всегда была сборищем пластиковых кукол. Они выплыли из-за угла, обвешанные блестками, как елочные украшения. Их капитанша, девица с неестественно белыми зубами, окинула меня презрительным взглядом.

— О, это ты та самая «режиссерша», которая решила, что может танцевать сама? — она демонстративно поправила свои помпоны. — Слышала, ваши «Святые» уже молятся, чтобы вы не опозорили их в перерыве. Может, лучше сразу уйдете? Наш танец — это классика, а у вас... ну, это выглядит как предсмертная судорога.

Девчонки из моей команды за моей спиной возмущенно зашумели. Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Я не собиралась вступать в базарную перепалку, это было ниже моего достоинства.

— Знаешь, в чем проблема «классики»? — я улыбнулась, и эта улыбка была холоднее, чем лед, на который нам предстояло выйти. — Она всегда предсказуема. А то, что увидите вы сегодня, даже танцем назвать сложно. Это будет разрушение. Так что советую вам стоять подальше от бортика, если не хотите, чтобы вас сдуло нашим напором.

— Ты пугаешь нас своим контемпом? — она рассмеялась, но в её глазах мелькнуло раздражение. — Детка, ты просто балерина, которая случайно зашла не в ту дверь.

— Посмотрим, кто останется в дверях после окончания матча, — отрезала я и жестом приказала своим идти дальше. Мой пульс колотился в горле. Их самоуверенность только разозлила меня сильнее.