Книга Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием, страница 101 – Ана Тихая

Ева

Утро ворвалось в комнату Райана блеклыми, холодными лучами зимнего солнца, пробивавшимися сквозь неплотно задернутые шторы. Я открыла глаза и невольно зажмурилась, чувствуя, как от морозного воздуха, идущего от окна, слегка покалывает щеки. Первые несколько секунд сознание отказывалось понимать, где я нахожусь, но тяжелая, теплая рука, по-хозяйски покоящаяся на моей талии, мгновенно вернула меня в реальность.

Я повернула голову. Райан спал, уткнувшись носом в подушку, его короткие темные волосы были взъерошены, а на лице не осталось и следа от той хищной, дикой маски, с которой он набросился на меня несколько часов назад. В прохладном свете его мощные плечи и спина, покрытая едва заметными царапинами от моих ногтей, выглядели спокойно и надежно.

За окном кружились редкие крупные снежинки, оседая на обледеневшем подоконнике, а здесь, в его постели, было невероятно горячо.

Я осторожно, стараясь не разбудить его, приподнялась на локте. Одеяло соскользнуло, обнажая мою грудь, и я почувствовала, как к щекам снова приливает жар. Всё мое тело приятно поднывало — от кончиков пальцев до мышц, которые вчера выдержали и сумасшедший ледовый прогон, и не менее сумасшедшую ночь. На полу всё еще валялась моя белая футболка и его чемпионская джерси с номером капитана.

Это было странное, совершенно новое для меня чувство. Девичья невинность, которую я подсознательно считала своим главным щитом от безумного мира кампуса, осталась на этих простынях. Но внутри не было ни капли сожаления. Только звенящее, абсолютное спокойствие.

Я протянула руку и кончиками пальцев едва заметно коснулась его щеки. Райан тут же глухо заворчал во сне, его хватка на моей талии усилилась, и он одним движением притянул меня обратно к себе, заставляя уткнуться носом в его горячую грудь.

— Куда-то собралась, Новак? — не открывая глаз, хриплым со сна голосом пробормотал он.

Райан

Я проснулся еще до того, как Ева шевельнулась, но мне чертовски нравилось притворяться спящим, чувствуя её взгляд на себе. Наблюдать за тем, как она робко осматривает комнату, как краснеет от воспоминаний о прошедшей ночи — это было особым видом удовольствия.

За стеклом выл холодный ветер, подгоняя хлопья свежего снега, а у меня под боком было мое собственное, персональное солнце. Когда она попыталась ускользнуть, я просто сгреб её в охапку, вдыхая родной цитрусовый запах её волос. Теперь, когда она была полностью моей, отпускать её не хотелось вообще. Никуда и никогда.

— Я думала, ты спишь, капитан, — тихо рассмеялась Ева, безуспешно пытаясь высвободиться из моих рук. — Нам вообще-то пора. Наверняка вся команда уже на ушах в поисках своего лидера, да и Майя мне уже сто сообщений написала.

— Пусть пишут, — я наконец открыл глаза и посмотрел на нее сверху вниз. В бледном утреннем свете, который отражался от заснеженных крыш за окном, она выглядела невероятно. Растрепанная, сонная, моя. — У команды есть кубок. Им есть чем заняться. А у меня есть дела поважнее.

Я перехватил её подбородок пальцами, заставляя посмотреть мне прямо в глаза, и медленно, со вкусом поцеловал. Без вчерашней ярости, но с той же непреклонной властью. Ева ответила на поцелуй, её ладони легли мне на грудь, и я почувствовал, как её сердце снова начинает ускорять свой бег.