Книга Как похитить ангела, страница 12 – Татьяна Хьюстон

— Бекон забыла, — Эян подошёл ближе и заглянул через моё плечо в тарелку. — С беконом вкуснее. Давай добавлю?

Он потянулся к сковородке. Я подняла на него глаза, мило похлопала ресницами и коротко кивнула — очаровательно, беззащитно, так, как умела только я.

Эян застыл с лопаткой в руке. Этот взгляд. Эти глаза. Этот короткий кивок. Он открыл рот, закрыл, потом провёл ладонью по лицу, будто пытаясь проснуться.

— Бля-я-я... — выдохнул он тихо, почти жалобно.

И отвернулся к плите. Но я успела заметить, как у него покраснели уши. Реальные, мать их, уши. Хасан, стоящий в дверях, это тоже заметил и хмыкнул. Редкое зрелище — Эян, который не нашёлся с шуткой.

— Садись давай, — сказал Эян уже увереннее, но всё ещё не в своей тарелке. — Я сделаю. С беконом и сыром. И яйцо глазуньей, желток чтоб жидкий. Ты как любишь?

Я не ответила. Просто продолжала смотреть. Ресницы хлоп-хлоп.

— Понял, — сказал он сам себе. — Желток жидкий. Классика.

Саймон спустился с лестницы и сел за стол напротив меня. Подпёр голову рукой. Смотрел — не угрожающе, а изучающе, как на диковинного зверька.

— Она за четыре часа не сказала ни слова, — произнёс он задумчиво. — Но зато она заняла ванную, надела халат Хасана, заставила Эяна готовить ей ужин в два часа ночи и собирается съесть наш шоколадный мусс. По-моему, это лучшая жертва в истории похищений. Или худшая — я ещё не решил.

— Лучшая, — глухо сказал Хасан от дверей. Он не отрывал от меня глаз. Это прозвучало как приговор. Или комплимент. Или и то, и другое сразу.

Он отлип от косяка и подошёл к столу. Сел не напротив, а рядом со мной. Близко. Так, что я чувствовала тепло его плеча.

Эян поставил передо мной тарелку. Бутерброд размером с небольшую страну: хлеб, прожаренный до золотистой корочки, бекон, сыр, который уже начал плавиться, яйцо глазунья с идеальным жёлтым глазом, руккола, помидоры. И рядом — баночка того самого шоколадного мусса.

— Ешь, ангел, — он сел с другой стороны от меня и пододвинул свой стул поближе. — А то смотреть на тебя страшно — дунешь, улетишь. Надо откармливать.

И вот мы сидели вчетвером за кухонным столом. Ночь. Тишина. Ветер за окном вместо дождя. Трое мужчин смотрели, как я ем.

Я откусила от бутерброда. Вкусно. Очень вкусно. Желток растёкся по тарелке, я макала в него хлеб. Сыр тянулся нитями. Бекон хрустел. Я не стала жеманиться — ела с аппетитом, откусывая большие куски и запивая апельсиновым соком, который Эян заботливо поставил передо мной.

Они смотрели. Все трое. Заворожённо.

— Она ещё и чавкает мило, — сказал Эян, подперев щёку. — Как котёнок. Только молчит.

— Аппетит хороший — это признак здоровья, — отозвался Саймон. — Или сильного стресса. Может, она так справляется?

Хасан ничего не говорил. Просто сидел рядом. Я чувствовала его взгляд кожей — он смотрел на меня, и от этого взгляда по спине бежали мурашки.

Я доела бутерброд и потянулась к шоколадному муссу. Открыла баночку, зачерпнула ложкой. И заметила, что все трое замерли.

— Смотрите, — прошептал Эян, как будто в церкви. — Она ест мой мусс. Я его неделю берёг. И мне ни капли не жалко. Я вообще себя не узнаю.

— Ты влюбился, — так же тихо ответил Саймон. — В молчаливую женщину, которая съела твой бутерброд и смотрит на тебя глазами ангела. Это приговор, брат.