Книга Единственная для офицера, страница 80 – Ева Енисеева

— Умеешь играть? — Захар подошёл к нему, снимая куртку.

— Не-а. Я только в шашки умею, мы в садике играли.

— Давай научу. Показывай, как твои шашки ходят, а я тебе про коней расскажу.

Я улыбнулась и тихо ушла на кухню — есть после сумасшедшего рабочего дня хотелось зверски. Быстро разложила покупки по полкам, набрала воду в кастрюлю под макароны, бросила на сковороду сочные стейки. Масло весело зашкворчало, по кухне поплыл умопомрачительный аромат. Не знаю, сколько времени прошло…

И вдруг со спины меня обнял Захар. Его сильные, горячие руки обвили мою талию, мгновенно притискивая к широкой груди.

— Ты меня с ума сведёшь, — глухо произнёс он мне в самую макушку.

Его ладони медленно, по-хозяйски поднялись выше, бесцеремонно сгребая мою грудь сквозь тонкую ткань кофты. Внизу живота тут же сладко и тяжело потянуло.

— Захар, пусти! Там же Даня в комнате! — зашикала я, пытаясь вывернуться, но он только плотнее вжался в меня своим пахом, давая почувствовать, насколько он уже жёсткий.

Захар глубоко втянул воздух, медленно ведя кончиком носа по моей шее.

— Всегда обожал твой запах.

Я судорожно прикрыла глаза, когда его губы коснулись чувствительной кожи за ухом. Боже, как сладко. Как горячо. Мне словно всю жизнь не хватало именно этого — его неподъёмного веса за спиной, его наглых, спасающих от любого шторма объятий.

— Моя-я-я, — вибрирующим шепотом протянул он, кусая мочку уха.

— Даня… — из последних сил напомнила я, хотя колени уже предательски подгибались.

— Он занят, Алис, — Захар тихо, победно усмехнулся мне в шею. — У меня же для него припасена целая коробка с настоящими солдатскими сухпайками. Пока он там разбирает, у какого вертолёта каша вкуснее, у нас есть немного времени…

Глава 41. Алиса

Рука Захара уже начала щекотать мне нежную кожу у самой резинки брюк, когда на помощь мне пришли стейки! Они отчаянно зашкворчали на сковороде, брызгая маслом.

— Ты же понимаешь, что долго бегать от меня не сможешь? — насмешливо спросил Захар, неохотно отпуская меня из объятий.

— Я не бегу. Разве я бегу? — я независимо пожала плечами, начав очень тщательно, с самым деловым видом перемешивать макароны.

Захар сел за стол, подпёр подбородок ладонью и с улыбкой понаблюдал за моими судорожными кулинарными маневрами.

— И не надо. Ты же всё понимаешь, да, Лис?

Я молча кивнула, переворачивая мясо.

— Ну, мои чемоданы до сих пор лежат под кроватью, — добавила я тише, чувствуя, как глупая улыбка сама лезет на лицо. — Думаю, это хороший знак.

— Пусть там и остаются, — отрезал он, и в его голосе прозвучало столько собственнической уверенности, что у меня в очередной раз сладко дрогнуло внизу живота. — Перевезём их сразу сюда. Насовсем.

— Корсаков, не спеши. Даня, мой руки и за стол!

Ужин прошёл на удивление тепло.

Даня, оголодавший после своих мотокроссовых приключений, уплетал макароны с мясом за обе щёки, попутно пытаясь жестами показать Захару, как именно он играл сегодня в садике. Захар слушал его с самым серьёзным видом, кивал,что-то добавлял по ходу разговора и подливал ему сок.

Я смотрела на них двоих — одинаково взъерошенных, и молча ела, поймав себя на мысли, что мне... спокойно.

Как я и думала, свежий морозный воздух, адреналин и плотный ужин сделали своё дело. Стоило Дане дохрустеть салатом, как его глаза начали слипаться прямо на ходу. Он несколько раз сладко зевнул.