Книга Единственная для офицера, страница 25 – Ева Енисеева

— Доверься, партнёрша, — пророкотал он, и я почувствовала, как его таз плотно прижался к моему, задавая ритм, от которого по спине пошел жар.

Чёрт! Откуда спецназовец знает, как танцевать бачату?!

Глава 14. Захар

Ассистент? Она это серьезно?

Я смотрел на Алису, и внутри меня боролись два желания: либо перекинуть её через плечо и вынести из этого зала к чертовой матери, либо прижать к стене прямо здесь, на глазах у её замерших учениц.

Лисичка решила поиграть в тактику. Выставила живой щит. Подумала, что при свидетелях я стану паинькой-майором, который будет послушно отрабатывать шаги?

Плохо же ты меня знаешь, Алиса. Ой плохо.

— Бачата, значит… — прошептал я, когда музыка зазвучала игривым ритмом.

Я уверенно повёл её в танце. Раз, два, три, акцент… Мое колено вклинилось между её бедер, заставляя её следовать за моим ритмом. Я видел, как расширились её зрачки. Она не ожидала, что я знаю шаги, не ожидала, что почувствую этот порочный, тягучий ритм каждой клеткой.

Я вел её не мягко и не вежливо. Мой стиль был родом из душных притонов Каракаса. Бачата там — это не просто танцы в светлом зале под кондиционером, как здесь. Там танец — это либо прелюдия к сексу, либо к драке.

Вспомнился тот год в Венесуэле. Целый год.

Откуда ей было знать, где мне приходилось бывать по службе?

“Танцуй так, Корсаков, будто ты разложишь эту женщину прямо здесь”.

И ещё…

“Бачата — это контроль дистанции, гринго. Если ты подпустил её слишком близко — ты проиграл”.

Я улыбнулся воспоминаниям.

Сейчас я проигрывал с треском, потому что буквально втирал Алису в себя, заставляя её тело подчиняться моему.

И как же это было сладко.

— Ты… ты занимался? — спросила она, когда я резко развернул её к себе, прижимая лопатками к своей груди.

— Работа такая, Лиса. Приходится учиться разному, — прорычал я ей в самое ухо, наслаждаясь тем, как по её коже пробежала крупная дрожь.

Её бедра качнулись в такт моим. Это было похоже на пытку. Её узкий спортивный костюм не скрывал ничего — я чувствовал каждое движение её мышц, каждый изгиб. Внизу живота завязался тугой узел. Я прижал её еще плотнее, так, чтобы она почувствовала.

— Твой Саша знает, как ты умеешь танцевать?

— Замолчи, — выдохнула она, пытаясь отстраниться, но я только крепче впечатал её в себя.

Я чувствовал, как её ладони, поначалу едва касавшиеся моих плеч, теперь судорожно сжимают ткань футболки, ища опору в этом внезапном шторме.

Ученицы вокруг превратились в размытые пятна; в мире остались только её сбивчивое дыхание и запах дождя, который я жадно ловил, склоняясь к самому её лицу. Запах из прошлого. Из другой жизни.

Зал замер в тишине. Её ученицы стояли с открытыми ртами, и я чувствовал их взгляды. Но мне было плевать.

Был только этот ритм в колонках и женщина в моих руках, которая пыталась играть со мной в кошки-мышки, не понимая, что забрела на территорию матерого волка.

Алиса вдруг хитро прищурилась. Она поняла, что проигрывает этот раунд. В глазах мелькнул какой-то нехороший огонек. Я уже знал этот взгляд — так Алиса смотрела, когда задумывала очередную пакость.

— Великолепно, Захар Борисович! — она выскользнула из моих рук так быстро, что я едва не выругался.

Она грациозно отступила к центру зала, хлопая в ладоши, и на её лице расцвела та самая ослепительная улыбка, от которой у меня когда-то сносило крышу. Но теперь в этой улыбке был яд.